— Правда? — поднял брови мужик, откладывая какой-то медицинский журнал. В голосе звучала насмешка, — Господин Большов, не знал, что вы ещё и медицинским экспертом являетесь. Может, вам и мой халат надеть?
— Я здоров! — тут же подал голос рыженький с дальней кровати, видимо, всё это время подслушивавший, — Можно мне уйти? Правда, я уже в порядке!
Ольга и Олег синхронно обернулись. Посмотрели на пацана, который демонстративно встал с кровати. Зяблик изображал бодрость из последних сил.
Врач хмыкнул, качая головой.
— Вон оно что… — протянул он с пониманием, — Ну ладно, давай посмотрим на тебя, герой. Раз уж ты так рвёшься в бой.
Олег направился к Зяблику. Мы остались с Ольгой наедине. Она завязывала последний узел на бинте.
Посмотрел на неё внимательнее. Маленькая, хрупкая, слабая физически, но с характером. Пыхтела от усилия затянуть бинт покрепче, старалась не встречаться со мной взглядом. Прятала глаза.
— Всё будет в порядке, — сказал я негромко.
Не знаю, зачем произнёс эти слова. Они вырвались сами, без обдумывания. Какая-то часть меня посчитала это нужным.
Кольцова тут же замерла. Руки застыли на повязке. Медленно подняла голову, посмотрела на меня через стёкла очков, и я увидел… Слёзы?
Она тихо рыдала. Плакала беззвучно, только плечи вздрагивали. Капли катились по бледным щекам, падали на мою забинтованную руку, на пол. Одна за другой.
А? Я что-то обидное ей сказал? Почему у человека такая реакция?
— Ты не понимаешь… — всхлипнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Размазала слёзы по щекам, — Викуся, она…
Голос сорвался. Она закрыла лицо руками, плечи затряслись сильнее.
— Не ты, никто другой ей не может помочь, — спокойно озвучил факты, — Тот, кто вырастил во мне ядро, может оказаться полезным.
— Знаю, — она шмыгнула носом, всё ещё не открывая лица, — Просто… просто… Ты мне ничего не говоришь конкретно. Когда я встречусь с этим человеком? Месяц? Год? Десять лет? Никакой конкретики!
Она наконец оторвала руки от лица. Глаза красные, опухшие. Смотрела на меня с отчаянием и злостью одновременно.
— Как мне поддержать сестру? Что ей говорить? — голос надломился, — Она уже второй раз пыталась покончить собой. Второй! Таблетки глотала в первый раз, в этот — вены резала. Я еле успела…
Замолчала, сглотнула. По лицу снова потекли слёзы.
И смотрит на меня, как будто я должен что-то ответить на это. Что тут скажешь? Её сестра слаба, беспомощна. То, что она хочет уйти из жизни, лишь доказывает это. Не может справиться с трудностями. Вот только Кольцова продолжала ждать от меня чего-то.
В голове всплыла информация о том, что в таких случаях люди проявляют сочувствие и эмпатию. Пытаются разделить чужую боль. Какая мерзость. Зачем брать на себя чужие проблемы?
— Владимир? — позвала она тише, неуверенно, — Ты слышишь меня?
— Услышал, — кивнул.
Она вытерла глаза, сняла очки, протерла их о халат дрожащими руками. Надела обратно. Смотрела на меня изучающе, словно пыталась что-то разглядеть, понять.
— У тебя есть близкие? — зачем-то задала такой вопрос, — Кто-то, кто тебе важен?
— Нет, — коротко ответил.
Она вздрогнула, как от удара.
— Ты скуча… — начала было.
— Нет, — резко оборвал её.
Что началось? Она пытается давить на жалость? Найти точки соприкосновения, чтобы я вошёл в её положение? Разжалобить меня историей про умирающую сестру? Какая глупость.
Она жива лишь потому, что нужна мне: как источник информации. И потому что она женщина. Убивать женщин без веской причины не в моих правилах.
Кольцова глубоко вдохнула. Выдохнула. Вытерла последние слёзы. Когда снова заговорила, голос был твёрже, холоднее.
— Скажи мне точное время, когда я встречусь с этим человеком, — отчеканила она, глядя мне в глаза, — Дату. Хотя бы примерную. Тогда я решу, буду тебе помогать или нет.
Ставит условия? Ультиматум? Сдержался, чтобы не усмехнуться. Интересно. Она нашла в себе смелость торговаться. Ну что ж, раз ты сама решила играть со мной в эту игру…
— Сначала я должен увидеть твою сестру, — спокойно ответил, глядя ей в глаза.
— Что? — Кольцова округлила глаза, растерянность вернулась на лицо, — Зачем? Как это поможет?
— Так надо, — пожал плечами, — Я могу почувствовать, когда к ней прикоснусь, можно ли у неё вырастить ядро или нет. Это не гадание на кофейной гуще. Нужен контакт.
Сказал чистую правду. Мне действительно нужно было прикоснуться к человеку, чтобы понять, подходит ли его организм для выращивания ядра.
— И как это сделать? — растерянно хлопала глазками девушка, явно не ожидавшая такого поворота, — Тебе нельзя покидать корпус. Ты под охраной. А я не смогу сюда её привезти. Здесь же режимный объект!