— Во-олодя… — протянул длинноволосый, пятясь назад по грязи. — Я… просто… приказ был…
— Василий, настал час насилия, — шагнул я к нему.
Коля тут же бросился ко мне в ноги, пытаясь свалить. Я не ушёл, а наоборот, шагнул навстречу, выставив колено. Моя скорость плюс его инерция — получился отличный удар в переносицу. Парень рухнул без сознания.
— Я сдаюсь! — тут же взвизгнул Вася, задирая руки.
Я оскалился и перевёл взгляд на нашего куратора.
— Обернись, — прозвучало сзади.
Не успел. В области бедра и спины что-то остро кольнуло, а следом по телу пропустили электрический заряд. Мышцы свело судорогой, боль вернулась с утроенной силой. Ноги подкосились.
Ага, щас. Второй раз не прокатит.
Дёрнул на себя провода, тянувшиеся к электрошокерам. Руки обожгло, но я вырвал аппараты.
— Уб…! — попытался выдохнуть Пузатов.
— Оставить! — его голос заглушил новый.
Мощный, низкий, похожий на рык. И… женский? Я выпрямился, готовясь к продолжению банкета. Сплюнул сгусток крови и пальцами вправил нос. Сломать не сломали, но хрустнуло знатно, эхо отдалось прямо в мозгу.
Вот это я понимаю веселье. Жаль, закончилось так быстро. Но куратор-то остался. Память Володи… Нет, уже моя память, она помогла. Я внимательно слушал условия контракта, а сейчас их грубо нарушили. Я имею полное право защищаться.
— Какого хрена⁈ — звенел тот же голос.
Я тряхнул головой, чтобы сфокусировать взгляд. Женщина? Да, это она. Лет тридцать, в таких же замызганных штанах, как у всех нас. Взгляд сам скользнул на грудь… Нет, это, скорее, дыни. На лице старый шрам через всю щеку. Волосы светлые, короткие.
Но удивило меня не это. Она была чуть ниже меня ростом, но плечи — шире, чем у всех этих сопляков, и ещё руки… Руки тоже были покрыты рельефными мышцами.
— Свалили отсюда! — презрительно бросила она охране. — Потом с вами поговорю.
Мужики переглянулись, поморщились. Перспектива «разговора» явно не вызвала у них восторга. Она прошла мимо, и мое внутреннее чутьё, мой источник, тут же почувствовал лёгкие колебания эфира.
Она маг. И судя по энергии, мощнее того жалкого огонька, что теплится во мне. Женщина подошла к Пузатову. Усатый вжал голову в плечи и начал пятиться.
— Ва-си-ли-са? — выдавил он тихо и неуверенно. — А что ты…
— Для начала, — толкнула она его в плечо, и усатый отлетел на пару шагов. — Для тебя я — Василиса Генадьевна. И со мной — на «вы». Понял?
— Так точно! — вытянулся Пузатов по струнке.
— Вот и умница, — кивнула она. — А теперь отвечай, какого хрена ты тут устроил?
— Я? — наш куратор округлил глаза.
— Ты меня за дуру держишь? Я с того конца плаца заметила, как твои салаги начали месить одного. Решил под статью угодить? Это что за новый воспитательный метод? Живцов много?
Она сыпала вопросами, и от каждого мужик съёживался, словно уменьшаясь в размерах.
— Да, то есть нет! Никак нет! — замотал головой Пузатов.
— А по рации ещё охрану вызвал, — продолжала она давить. — Совсем долбанулся? Я ж могу и наверх доложить.
— Воспитание! — наконец взял себя в руки Дмитрий, почувствовав на себе взгляды. — Этот… — он ткнул пальцем в мою сторону. — Показывает полное неподчинение! Не понимает, где находится и для чего! Побил своих, устроил потасовку в лаборатории, сломал корпусное имущество!
— Да-а-а? — женщина оценивающе оглядела меня с ног до головы. — Значит, тебе попался не слюнтяй, а парень с яйцами, и ты решил его не использовать, а сломать? Сколько твоих слабаков уже полегло? Не устал хоронить?
— Это я-то⁈ — взвизгнул усатый. — Это он! — снова ткнул в меня пальцем. — Он проблемный! Их к нам присылают, а мы с ними возимся. Нет бы нормальных, так всякий мусор со всей страны! Группа из-за него страдает. Он ещё за порог не ступил, а уже столько натворил!
— Ой, всё! — махнула женщина рукой. — Не пудри мне мозги. Достал. У тебя все виноваты, кроме тебя самого. Но за сегодняшний инцидент ты мне ответишь.
— Может, не надо? — голос Пузатого стал заискивающе мягким.
— Отчёт. Через час на столе. Пошёл.
Наш куратор беспомощно пожевал губами и развернулся. Я наблюдал за этой сценой и пытался понять: как женщина может быть сильнее и иметь больше власти? Очевидно, она занимала более высокую должность, и Пузатов её откровенно боялся.
Ребята потихоньку поднялись и теперь смотрели на меня. В их глазах читалось: вина, страх и полное непонимание, что делать дальше. Все, кроме Николая. Тот смотрел волком, губы поджаты, что-то невнятно бубня себе под нос.
Вася подошёл ко мне медленно, очень аккуратно. Сглотнул, поднял руки в примирительном жесте и растянул губы в натянутой улыбке.