Мамонтова хмыкнула и снова бросилась на меня. На этот раз она действовала хитрее: удар, попытка подсечки, уход вниз, захват ног. Мощный толчок.
Я падал на спину, а она уже была на мне, пытаясь зафиксировать. Началась возня в грязи. Она пыталась забраться сверху, занять доминирующую позицию, а я её всячески этому препятствовал. Но нужно отдать ей должное. По моим внутренним органам она прошлась знатно. Моя печень, уже пострадавшая ранее, была с этим полностью согласна.
— Сдавайся, а то покалечу! — бросила она мне в лицо.
Ещё чего. Я никогда не сдавался и не собирался начинать.
Всё-таки ей удалось забраться наверх. Удары посыпались по лицу. Я прикрывался локтями. Ещё немного и я перестану чувствовать собственные конечности. Зато я видел, что она сама сбила себе костяшки пальцев в кровь.
На мгновение время словно замерло. Серое небо, хлёсткий дождь, красная грязь и алая кровь. Прямо как тогда…
С этим пора завязывать. Я мог бы убить её. Множеством способов.
Можно было призвать силу Титана, но я не стал. Тратить её на человека, да ещё на женщину? Не в моих правилах. Вот только моё тело было с этим категорически не согласно. Боль пронизывала каждую клетку.
Была бы она хотя бы мужиком… Новый удар. Мамонтова сделала что-то и пробила мой блок. Её кулак со всей силы впечатался мне в лицо. В глазах вспыхнули звёзды, в ушах зазвенело, и меня окутала тьма.
Злость… Именно она всегда позволяла мне гасить все эти телесные реакции и инстинкты. И сейчас она вырвалась наружу. Когда зрение вернулось, я понял, что она душит меня.
— Сдавайся! — прошипела она.
Я рукой схватился за её бок. Пальцы впились в рёбра. Она дёрнулась от неожиданности, но хватку не ослабила. Я надавил сильнее. Послышался треск.
— М-м-м! — простонала она, и её пальцы на моей шее ослабели.
— Сда-вай-ся, — с трудом выдавил я, чувствуя, как её ногти впиваются в мою шею.
— Нет, — прохрипела она и сжала ещё сильнее.
Я сделал тоже самое. И тут она наклонилась ниже. Её грудь почти вдавилась в моё лицо.
— Дурак, — прошипела она прямо в ухо. — Я — куратор. У меня репутация. Я не использовала магию на полную, иначе бы убила.
— Использовала, — выдохнул я.
— Сделай… — её хрип уже был ближе к стону, а соски скользили по моему лицу.
Ещё чуть-чуть и я смогу сломать ребро и проткнуть лёгкое. Следующим движением второе, а там и смерть.
Я посмотрел на неё. Сильная, красивая, опасная. Именно такие мне и нравились… Но сдаваться? Никогда. Я сжал пальцы изо всех сил.
Глава 7
«Нужно признать, грудь у неё хорошая… Упругая», — промелькнуло у меня в голове в тот миг, когда она рухнула на меня, а я провалился в темноту. Пальцы я так и не разжал.
Очнулся в… Проморгался, это больница? Лежу на кушетке, отгороженный от мира грязной занавеской. Сердце тут же заколотилось, ладони взмокли, в горле встал ком.
Да, я именно тут. Моё новое тело услужливо напомнило об этом, подкинув воспоминания Володиных детских страхов. Удастся ли мне избавиться от этого дрянного бремени?
— … ты совсем уже долбанулась? — прозвучал голос рядом, за занавеской.
— Ай! — кажется, это Мамонтова. — Больно, давай нежнее!
— Чего? — мужской голос изобразил крайнее удивление. — Ты и нежность?.. Скорее я пойду морды бить, чем ты… — голос замялся и стих.
— Больно, мляха, — снова простонала женщина.
— У тебя пять ребёр сломано. Как ты вообще… Хотя, нет, не говорит, мне плевать. Снова что-то с кем-то не поделила. Или твои проверки, или… Да что угодно.
— Да тише ты! — резко повысила она голос.
— Это он? — спросил третий голос.
— Да, — тихо и как-то устало ответили. — Молодой, а уже упрямый… Ещё и сильный. Он меня так, без магии! А будь она у него… Хотя и я использовала только чистую силу, но всё равно, словно с гигантом сражалась. Только этот очень опытный и умелый. А ещё смотрит так, словно я — грязь под ногтями. Я аж охерела. На меня так никто не смотрел. Никогда! А тут сопляк.
— Подожди. Только не говори, что он тебе…
— А ну заткнулся, хрен тебе, а не части гигантов! Ай! Тише ты. Я тебе помогаю, ты мне, — пыхтела женщина. — И мы не задаём друг другу вопросов… Как он? — голос её внезапно смягчился, стал почти обыденным, женственным.
Я бы даже не узнал его, словно другой человек говорил, с искренней тревогой.
— Жить будет. Можешь не переживать. Органы повреждены немного, вывихи, трещины, сотрясение. Даже удивительно, что всего это после встречи с тобой. Обычно потом заикаются или ссутся под себя. Дал ему зелёнку, лучшую у нас и, конечно же, неучтённую. Откуда его вообще откопали?