— Тогда чего сама не сделаешь это?
Она тут же заткнулась, сжала кулаки. Матросов поспешно вмешался:
— Володя, не забивай голову. — Достал новую сигарету, но в кузове не закурил. — Сосредоточься на своей задаче.
— Если ядра не будет?
— Тогда… не повезло, — пожала плечами Мамонтова, но по лицу видно — тема неприятная.
— Если гигант будет аномальным?
Как будто кто-то выключил звук. Даже двигатель показался тише. Все напряглись, мужик с лопатой замер. Василиса медленно выпрямилась.
— Отмена операции, — её голос стал жёстким, как сталь.
Матросов убрал сигарету, наклонился ко мне.
— Если увидишь, что он ведёт себя странно… — положил руку на моё плечо, но я сбросил её, — скрестишь руки и поднимешь вверх. Потом уходи, мы прикроем.
— Глаза, — Василиса вцепилась в подлокотники, — если они будут похожи на человеческие — сразу беги!
Кивнул. Но я не собирался тащить тварь сразу. Мне нужно время у аномалии. Машина ехала, а я прикидывал расстояние. Сколько займёт добраться самому.
Час. Вот сколько мы ехали. Матросов допил кофе, все проверили снаряжение. Настроение стало сосредоточенным, рабочим. Примерно сорок километров. Добраться своим ходом за ночь не выйдет. Будь я гигантом — не проблема.
Грузовик сбавил ход. Василиса поднялась, заглянула через борт.
— Приехали, — объявила она, и все начали готовиться.
Выбрались. Огляделся. Что-то похожее на поле, но с впадинами, оврагами, холмами. Пересечённая местность. Выглядело так, словно тут была бомбардировка. Пахло пылью и чем-то горелым.
— Пошли, — позвали меня.
Странно, никого больше нет. Возник вопрос: когда гиганты появились, они оттеснили людей на полуостров, ставший островом. Почему сейчас не нападают? Их что-то сдерживает?
Ответ получил. Вокруг аномалий стоял энергетический барьер, я почувствовал его, когда приблизились. Остановился, пытаясь понять его работу. Лёгкая вибрация, будто воздух дрожит.
— Сетка, — произнёс Матросов, — подпитывается ядрами гигантов и не пускает их к нам.
— А если разрядится?
— Хреново… Прорыв. Много смертей. Тут ограниченное пространство, с ними можно совладать. А когда вырываются…
— Дохнут люди, — поморщилась Мамонтова, — много. Военные и СКА контролируют.
— Как мы пройдём?
— Вот так, — Василиса просто шагнула через «Ширму».
— Они сдерживают только гигантов, — объяснил Борис, — вот ловушка. — Показал на ямы. — С этого расстояния или из-за барьера они нас не чувствуют. Поэтому приближаемся, чтобы выманить.
Кивнул. Многое встало на места.
— Володя, — Матросов снова попытался положить руку мне на плечо, но я дёрнулся, — как закончим приготовления, ты — к аномалии, потом бежишь к нам. Мы будем следить. Если пострадаешь или умрёшь…
— Значит, меня похитили, — улыбнулся я, — тот маг, что чуть не забрал Васю. Удобно…
Борис открыл рот и закрыл. Василиса поморщилась. Думали, я не догадаюсь? Решили использовать ситуацию. Либо выживу и получу долю, либо стану строчкой в отчёте. Официально проблем не будет. Просто исчез.
— Будь аккуратнее, — сказал Матросов.
Ничего не ответил. Глупцы, думают, что используют меня, хотя всё наоборот. Смотрел, как они открывают яму, одёргивают брезент, замаскированный под землю. Скрип ткани, хруст сухих веток.
Внутрь прыгнул один из мужиков. Ему подали гранаты и какой-то артефакт. Выбрался, яму закрыли.
— Готово, — кивнул он.
— Тогда по местам, — начал отходить Матросов, — Володя, твой выход.
Они спрятались за валуном, достали бинокли. Жаль, что следят, но плевать — задержку всегда спишешь на человеческие эмоции. Очень удобно…
Пошёл. Глаза выхватывали каждый участок земли. Плохо, что темно и многое скрыто. Ещё одна проблема в инструкциях для живцов. Дайте карту местности. Покажите маршруты. Воспроизведите её на плацу, оттачивайте действия. Это же просто и логично. Видимо, для них сложно. Проще, чтобы смертность была семьдесят процентов.
Сто метров до аномалии. Уже чувствовал её действие. Движения замедлились, странное расслабление накатило волной и не только. Колени задрожали, дыхание сбилось. Пот выступил на спине. Почему он течёт по позвоночнику, хотя не жарко?
Пятьдесят метров. Сердце колотилось в груди, потом пульс застучал в висках, в ушах. Это сбивало с толку. Ноги стали ватными. Воздух сгустился, давил на плечи.
Заставлял себя двигаться, анализируя местность. Составил три маршрута: один основной, два запасных.
Двадцать метров. Что-то скатилось по лицу. Потрогал — слёз нет, но лоб мокрый. Сжал и разжал кулаки, держа ритм дыхания. Запах странный, будто озон после грозы.