Рыженький вскочил и побежал. Но некуда попало — чётко за воображаемым гигантом.
— Стоять! — рявкнул я. — Впереди ловушка. Всем уйти с линии атаки!
Реакция мгновенная. Большинство успело. Но двое замешкались — инерция движения, усталость, секундное замешательство.
— Двое мертвы… — пожал плечами. — Итого трое. Неплохо.
У всех на лицах улыбки. Почти детские от радости, даже у тех, кто «погиб». Они начинали верить, что могут выжить, что у них есть шанс.
Дополнительная тренировка стала частью нашего быта. Несколько раз в течение дня и ночи я давал ситуацию, они реагировали. Сначала было тяжко.
Вот тут я с ними намучился. Никак не получалось у них делать всё правильно. Паника, хаос, каждый сам за себя. Вымышленная смертность была сто процентов.
Пришлось наказывать. За каждую «смерть». Постепенно мозги заработали. Страх наказания плюс желание выжить творили чудеса. Я вбивал в них реакции на мои команды в ускоренном формате. Пытался вывести на уровень рефлексов — услышал приказ, выполнил, не думая.
С горем пополам получалось. Экземпляры мне попались так себе. Но даже из глины можно слепить что-то полезное, если приложить достаточно усилий. Параллельно я выявлял лучшую кандидатуру себе на смену в роли живца.
Посмотрел на Васю. Умный, быстро учится, нестандартное мышление. Минус — физически слабее остальных. Но это поправимо.
Зяблик хорош физически, но слишком импульсивен. Ещё Коля… Остальные — середнячки.
За эти два дня со мной не связывался Матросов.
Зато на плац в гости заглядывала Василиса. Со своими людьми — тремя ловцами. Вставали и смотрели на наши тренировки. Оценивали.
Вчера она что-то говорила своим, указывая пальцем на моих ребят. Жесты были одобрительными — кивки, поднятый вверх большой палец. Особенно когда Вася предложил использовать пыль для маскировки движения. Сам додумался.
Когда мы встречались взглядами, Василиса тут же отворачивалась. Не знаю, чего добивалась Мамонтова своими визитами, но она мне даже помогала. Как только ребята замечали её, старания удваивались. Никто не хотел опозориться перед легендарной Мамонтовой. А я? Конечно же, использовал момент. Увеличивал нагрузки и сложность. Если уж красуются, то пусть по полной.
Было и ещё одно достижение этих дней. Информация.
За два дня я немного узнал структуру корпуса. Десять групп живцов по восемь-десять человек. Десять групп ловцов по два-три человека.
Узнал про других кураторов. Пузатов — середнячок. Теряет своих по стандарту. Есть Железнов — садист, у него смертность под девяносто процентов. Есть Тихонов — наоборот, бережёт людей, но его группы слабые.
— Володя… — простонал рядом Вася. Сполз с койки, сел на пол, прислонившись к кровати. — Откуда?.. Откуда ты всё это знаешь?
Вопрос висел в воздухе второй день. Все хотели спросить, но только Вася набрался смелости. Или просто устал бояться.
Ничего не ответил.
— Может, ты из военной семьи? — предположил кто-то. — Или сам служил?
— Ему же восемнадцать, — возразил другой. — Какая служба?
— А может, он не тот, за кого себя выдаёт? — это Коля.
Ребята заспорили вполголоса. Строили теории, каждая абсурднее предыдущей. Я — тайный агент. Я — сын генерала. Я — бывший ловец, потерявший память. Фантазия у них богатая.
Но между фантазиями проскальзывало главное. Они начали задумываться — а почему в корпусе их так не готовят? Почему тренировки Пузатова такие… бесполезные? Почему никто не учит их выживать по-настоящему?
Посмотрел на колени. Сейчас там лежали страницы. Кольцова не подвела и передала кое-какую информацию по магии людей через охрану. Надеюсь, что это всё, что есть. Не может же быть что-то сложное у муравьёв?
Вот только уже день бился с текстом, но буквы по-прежнему плясали перед глазами и не хотели выстраиваться в слова. Стоит спросить у Ольги, с чем это может быть связано.
Пришлось использовать Василия.
— Прочитай мне, — передал я листы.
— Что это? — сморщился длинноволосый.
— То, что мне нужно.
Вася взял и пробежался глазами. Поднял брови.
— Магия?.. — как-то задумчиво произнёс он. — Зачем тебе? И откуда? Вся информация засекречена. Только аристократы или военные имеют доступ.
— Я что сказал? — повернулся и посмотрел.
— Вот почему ты такой непробиваемый? Тебе что, сложно ответить? — сделал обиженное лицо парень.
Поморщился. Мне пришлось пойти на кое-какие уступки в моей методике преподавания. Редко я объяснял, что и почему мы делаем. Почему-то людям так намного проще справляться с задачами.