— Рассказывай, — кивнул Матросов, бросив на Патрушева осуждающий взгляд.
— Появился на крыше около окна и помахал рукой.
— Какой же бред, — снова Патрушев с недовольной рожей, — похититель появился и машет рукой жертве, а потом исчезает. Всё… Достало! Увезти Большова в карцер. Пусть отдохнёт там. А то ему перед выездом к аномалии видится всякое.
У меня внутри возникло человеческое чувство, которое я полностью разделял — вмазать этой свинье в морду. Почувствовать, как треснет нос и клацнут зубы. Посмотреть, как изменится выражение этих маленьких глазок, когда он поймёт, что не такой уж важный.
Ко мне уже направились охранники. Руки сами собой сжались в кулаки.
— Разрешите доложить? — подбежал к нам мужик.
Глава корпуса скривился, явно недовольный прерыванием.
— Ну?
— Группа три. Один человек пропал. Только что посчитали — не хватает.
Тишина. Даже ночные звуки будто замерли.
— Что? — визг Патрушева взлетел на октаву выше, — вы куда глядели, дармоеды? Сбежал, небось, пока вы спали.
Но в голосе уже не было прежней уверенности. Появились нотки паники.
— Никак нет, — мужик тряс головой, — проверили все подходы, обошли территорию. Никого не видели.
— Подождите! — вмешался Матросов, поднимая руку, — что у нас выходит? Владимир снова видел того, кто пытался забрать Кротова. И вот кто-то похищен. Совпадение?
Патрушев открыл рот, но слова не нашлись. Лицо его побледнело, а потом покраснело. По щеке пробежал нервный тик.
— Да это… — замялся он, но договорить не смог.
Я смотрел на него и почти физически чувствовал, как в его голове всё переворачивается. Только что он был готов меня отправить в карцер, а теперь выходит, что я был прав.
— Евгений Игоревич, — поднял руку Борис, и тон его стал официальным, — нужно расследование. Нормальное. Или вы его не хотите? Кто-то у нас по корпусу как по дому гуляет. Никто не видит, так ещё и людей похищают?
Глава корпуса тяжело дышал. Я видел, как он прикидывает последствия. Расследование — это значит, что наверху узнают о проблемах в его корпусе. А это уже угроза его позиции.
— Окно! — вдруг резко повернулся он к мужику, что пришёл, — оно открыто?
— Что? — напрягся говоривший, — окно…
Он зачесал голову и побежал прочь. Патрушев злился. Вон как маленькие глазки распахнулись, как заходили желваки на челюстях.
— Сука, все у меня под трибунал пойдёте! — возмущался он, обращаясь к охранникам, — что за бардак? Меня решили подставить?
Пока он истерил, Матросов подошёл ко мне. Наклонился и продолжил спрашивать про то, что я видел. А потом чуть наклонился к уху.
— Завтра вас повезут к аномалии. Помнишь сетку? — произнёс он тихо.
Кивнул.
— Найди один из артефактов, что её питает, и сломай. Только один, чтобы мы смогли пройти, — продолжил Борис, — понял? Один.
Посмотрел на него и поднял бровь. Это что ещё за новое задание? Мне сломать сетку, что держит гигантов…
— Она продолжит работать, но позволит войти нам, когда мы поедем на… — почти шёпотом закончил Матросов.
Интересно. Значит, у них свои планы на эту аномалию.
— Окно! — прибежал охранник, запыхавшийся, — открыто!
Борис повернулся к Патрушеву, а тот только губами шевелит, что-то бормоча себе под нос.
— Понятно, — кивнул Борис и обратился ко мне, — молодец, Владимир. Если бы не ты, обнаружили только утром и подумали, что сбежал аномальщик. Наказали бы невинных людей. Можешь идти.
Я посмотрел на Патрушева. Тот избегал встречаться со мной взглядом. Интересная метаморфоза. Человеческая природа в чистом виде. Никаких принципов, только выгода и страх за собственную шкуру.
Дёрнул щекой. Меня сопроводили до казармы. Ребята не подавали признаков беспокойства. Видимо, возня снаружи их не разбудила. Вернулся на свою кровать и попытался уснуть.
Но мысли не давали покоя. Матросов дал мне задание. Значит, они планируют что-то. А Патрушев… Его поведение говорило о многом. Слишком быстро готов был всё замять, слишком нервничал, когда факты начали всплывать.
Похоже, завтра будет интересный день.
Кабинет Патрушева.
Патрушев закрыл дверь своего кабинета и прислонился к ней спиной. Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, но дрожь не прошла. Только стала менее заметной.
— Твою мать… — выдохнул он и прошёл к столу.
Опустился в кресло, словно мешок с песком. Лицо горело от злости и унижения. Этот щенок, этот Большов снова оказался прав. Снова выставил его идиотом.
Глава корпуса потёр виски. Головная боль накатывала волнами. За последние дни их было слишком много — этих неприятностей. Сначала попытка похищения Кротова, теперь вот исчезновение аномальщика из другой группы.