Коля, обычно сдержанный и спокойный, теперь размахивал руками, описывая, как он вырвал Зяблика из хватки гиганта. Его глаза блестели, голос звенел от возбуждения. Вася хлопал его по плечу после каждой фразы, словно подтверждая правдивость рассказа.
Другие тоже говорили. Все, сука, одновременно, перебивая друг друга, вставляя свои детали, свои впечатления. Даже те, кто обычно молчал, теперь нашли свой голос. Охота на гигантов сблизила их, сделала чем-то большим, чем просто группой случайно собранных новобранцев.
Я закрыл глаза, отстраняясь от этого шума. Мне нужно было подумать.
Ко мне подсел Пузатов.
Почувствовал его приближение по запаху — смесь дешёвого одеколона и пота. Услышал, как скрипнули металлические скамейки, когда он опустился рядом. Но не открыл глаза. Пусть думает, что я сплю. Может, оставит меня в покое.
— А-а-а-а! — заорал Зяблик.
Резкий крик разорвал гул разговоров. Высокий, пронзительный, полный неподдельной боли.
Все, кроме меня, вздрогнули и повернулись.
Я просто открыл глаза — медленно, спокойно. Повернул голову к источнику шума. Зяблик сидел на скамейке напротив, скрючившись, сжимая своё плечо.
— Горит, сука! — продолжил он горланить.
Коля и Вася помогли ему стянуть вещи. Рана выглядела… необычно. Не просто ожог или порез. Кожа словно… растворилась. Как будто кто-то капнул на неё сильнейшей кислотой. Обнажённая плоть пульсировала, сочилась сукровицей. По краям раны виднелись странные зеленоватые прожилки, похожие на тонкие корни растений. Прямо на том месте, где гигант ему что-то прикрепил. Сразу он не почувствовал, но когда адреналин успокоился, то боль напомнила о себе.
— Твою мать! Я же теперь урод, и со мной никто не ляжет, — возмущался парень.
Удивительные создания — даже сейчас его беспокоили мысли о том, как это повлияет на его привлекательность для противоположного пола.
— Успокойся ты, шрамы украшают мужчину, — говорил ему Вася.
Длинноволосый пытался утешить, но его собственное лицо выдавало истинную реакцию. Он побледнел, губы сжались в тонкую линию. Рана впечатлила его, и не в хорошем смысле.
Технически миссия всё ещё была успешной. Потерь нет. Есть раненый, но не критично. Два гиганта пойманы. Цель достигнута с минимальными издержками. Эффективность плана подтвердилась практикой.
— Володя, — наклонился ко мне куратор. — Не услышал от тебя благодарности.
От него воняло дешёвым алкоголем. Видимо, прикладывался к фляжке, пока никто не видел. Его глаза были ближе, чем комфортно. Я чувствовал его дыхание на своей щеке. Неприятно.
У них что, эпидемия началась? Все решили, что я кому-то должен.
— Мой тебе подарок перед наказанием, — подмигнул мне усатый.
Подмигивание… Ещё один странный человеческий жест. Попытка установить тайную связь, сообщить о скрытом понимании. У моего народа не было таких двусмысленных сигналов. Всё было прямо, ясно, однозначно.
Кивнул.
— Ломаешь голову, почему я вдруг решил тебе помочь? — продолжил Пузатов.
Его тон изменился. Стал более заговорщическим. Словно мы вдруг стали сообщниками в какой-то тайне. Мне это не нравилось, но я позволил ему продолжать.
— Скажем так, что тобой заинтересовались, — почти на ухо произнёс куратор.
Его голос понизился до шёпота. Глаза блестели от предвкушения, словно он наслаждался моментом, будто ощущал себя важным просто потому, что владеет информацией, которой нет у других.
Поднял бровь.
Жест, который я уже освоил в этом теле. Выражение скептицизма, сомнения, вопроса. Всё в одном движении мышцы, крайне экономно.
— Мной? — уточнил.
Сначала Мамонтова и Матросов, потом Патрушев и Чешуя. Теперь кто-то ещё? Это могло быть как полезным, так и опасным.
— Да, — кивнули в ответ. — И это не военные и не аномальщики.
Пузатов подался ещё ближе. Его глаза сузились, усы топорщились. Самодовольство сочилось из каждой его поры. Он наслаждался моментом. Наслаждался своей воображаемой властью над ситуацией. Как по-детски…
— Кто?
Прямой вопрос, я не собирался играть.Он откинулся назад, наблюдая за моей реакцией. Ждал удивления? Испуга? Восторга? Не дождётся.
— Когда придёт время, с тобой свяжутся через меня. Считай, что есть некто, кого ты заинтересовал. И он попросил за тобой приглядеть. Если ты окажешься полезен… То поверь мне, жизнь твоя станет… куда приятнее и лучше.
Он говорил медленно, растягивая слова, смакуя каждое. Его рот растянулся в улыбке. В его глазах читалось удовлетворение. Думает, что поймал меня на крючок любопытства?