— Клейв приветствует вас, — добавил нобль. Его красновато коричневая с серебром куртка была чистой и отглаженной, прекрасно сочеталась с полированной бронзой экзоскелета. Черные ботинки, вдетые в стремена машины, сверкали.
Воркеллен никогда раньше не бывал на Бастионе, но изучил этот мир и его обычаи. Он знал, что клейв представляет собой узкий социо-политико-военный круг внутренней инфраструктуры и что все девять континентов Бастиона, будь то ледяные пустоши, пустынные равнины или горные твердыни, подчиняются его воле. Природные ресурсы термоядерной энергии, обеспечивающие людей теплом и светом, тщательно укрывались и накапливались в подземных бункерах, расползшихся по всему Бастиону подобно кровеносным сосудам. Кулис был столицей и прайм-клейвом, и поэтому Воркеллен прибыл сюда для переговоров.
— Мой повелитель приветствует вас и свидетельствует клейву свое почтение, — ответил он, кланяясь у подножия трапа, как подобало по обычаю приветствовать клейв-нобля Бастиона. — Лорд Хорус передает через меня признательность за эту встречу.
Нобль кивнул.
— Клейв Кулиса слышит и ценит это. Пожалуйста, следуйте за мной. — Он развернулся, жужжа сервоприводами, поршнями и пневмосистемами экзоскелета, и с лязганьем двинулся через причал к огромным автоматическим воротам — великолепным, с точки зрения габаритов и внутреннего устройства, выставленного напоказ, будто человеческие органы на анатомическом столе. При этом все откровенно холодное и безыскусное.
Воркеллен в сопровождении лакеев шел следом.
— Ты подготовил нашу петицию? — спросил он у Инска.
Писец протянул хозяину инфопланшет.
Воркеллен взял его и начал читать. Караул, старший маршал и клейв-нобль не обращали на них внимания, глядя прямо перед собой и маршируя к быстро приближавшимся воротам.
Гостей провели в длинную галерею, увешанную знаменами и лавровыми венками.
— Здесь вы будете ожидать аудиенции клейв-ноблей, — сообщил старший маршал.
— Представители Терры уже прибыли? — поинтересовался Воркеллен, оглядывая аскетичное убранство.
— Они опаздывают.
— Без сомнения, Император предпочел бы демонстрацию превосходящей силы, чтобы сломить волю клейва.
Старший маршал нахмурился.
— У вас будет возможность изложить свое дело клейву в установленном порядке.
— О, разумеется, сир. Я просто надеюсь быстро уладить вопрос о вассальной зависимости, — покаянно ответил Воркеллен. «Жаль, что мы не можем натравить на Бастион Пожирателей Миров и разрушить здесь все до основания», — подумал он, усиленно изображая улыбку, свидетельствующую о его чудесном характере и благородных помыслах.
Старший маршал отсалютовал, ударив себя кулаком в грудь, — жест, на удивление напоминавший старинный знак Объединения.
— Клейв соберется через два часа тридцать минут.
Итератор Хоруса снова улыбнулся, на этот раз не так широко — словно гадюка приоткрыла безгубую пасть.
«Сам Эреб не справился бы лучше», — заносчиво подумал Воркеллен.
— Мы будем готовы, — пообещал он.
II
Боковой люк «Грозовой птицы» распахнулся, выбитый точно рассчитанным ударом. Из отверстия повалил дым, потом его заполнил могучий, подсвеченный пламенем силуэт.
Аркадез был в боевом шлеме, на плече у него висело тело пилота: все в крови, пальцы и волосы почернели от копоти.
До выхода он добирался по сильно накренившейся палубе. «Грозовая птица» вошла в землю носом, смяв кабину и потеряв часть крыла. Обломки фюзеляжа и двигателей рассыпались по всему пути падения, словно внутренности. Корпус пожирали многочисленные пожары, которые уже затухали.
Аркадез выпрыгнул из люка, ловко приземлившись в нескольких метрах от останков корабля. Почва была мягкой, и ноги Ультрамарина на несколько сантиметров ушли в нее.
Огни и постройки Куллиса казались мелкими точками на горизонте, до них было не меньше часа ходу. Вдалеке воин заметил стойки, возносившие платформы и оборудование над отстойником с серо-коричневатым пеплом. Это была нефтехимическая мульча, благоухающая отходами силовых установок и испарениями машинных парков.