Так как представители Хоруса прибыли раньше, им первым дали слово.
Когда старший маршал отступил в тень, Воркеллен вышел вперед.
— Нашего лорда Хоруса кое-кто изображает чудовищем и тираном. Но это не так! Он — магистр войны, Воитель и полководец, желающий объединить человечество под единой властью. Присягните на верность Хорусу, и вы станете частью этого единства, — начал он. — Я расскажу о тиранах, убийцах и отвратительнейших побоищах. О Монархии, в которой гордыня Императора превратилась в безумие…
IV
Высоко под сводчатым потолком, вдали от публики, шевельнулась тень. Заняв удобную позицию, она наблюдала. Пока…
Тираны
I
Воркеллен простер руку.
— Смотрите.
Перед ним материализовалось голографическое изображение из проектора, спрятанного под полом зала. На нем был прекрасный город с храмами и шпилями. Даже в мерцающей дымке голограммы легко различались статуи Императора и огромные триумфальные арки, украшенные его изображениями.
— Монархия… — повторил Воркеллен, выдержав многозначительную паузу, — …до того, как легион Робаута Жиллимана сровнял ее с землей.
Потрескивая, второе изображение сменило первое. Это были жалкие руины, практически дымящаяся воронка на месте прежней цивилизации. Среди обломков валялись трупы тех, кто оказался слишком глуп, упрям или напуган, чтобы уйти.
— Полное уничтожение. — Голос Воркеллена прозвучал как смертный приговор. — Но почему эта бойня была санкционирована всеми обожаемым Императором? — Он горестно развел руками. — Любовь! Жители Монархии осмелились продемонстрировать свою любовь к Повелителю Человечества, прославлять и почитать его. И вот что стало им наградой — смерть!
Он бросил на легионеров намеренно обвиняющий взгляд. Это и их вина тоже. Они были его воинами и его убийцами.
— Взгляните, — продолжал Воркеллен, не отводя глаз от представителей Империума, — один из воинов-Ультрамаринов сейчас здесь. Тринадцатый легион, считающий себя выше прочих, тот самый идеал, к которому должны стремиться их братья-космодесантники, убийцы невинных женщин и детей.
II
Аркадез нахмурился, отметив самоуверенную осанку и скрытую надменность итератора, пышность его наряда, а также следы множества дорогостоящих хирургических операций, призванных сохранить юность. Тщеславие и самонадеянность струились вокруг Воркеллена, словно невидимая жидкость.
Ультрамарин сжал кулак. Хотя сам он не был на Монархии, его легион находился там.
— Спокойно, брат, — шепнул Гека'тан. — Он пытается тебя разозлить.
Аркадез кивнул. Он не поддастся! Все взгляды обратились на Ультрамарина, приглашая его парировать удар.
— У граждан Монархии было достаточно времени, чтобы эвакуироваться. Мы — не чудовища. Мы…
Итератор перебил его:
— Значит, Тринадцатый легион не причастен к уничтожению Монархии и последующему истреблению большей части ее населения?
— Их предупредили! — прорычал Аркадез. — Монархия исповедовала запрещенную религию. Идолопоклонство — путь к вечному проклятию. Они не увидели бы света.
— Занятный оборот, — парировал Воркеллен. — К просветлению обычно призывают религии.
— Это не вопрос теологического диспута, а закон. Монархия…
— А кто утвердил эти эдикты и заповеди, которым все человечество должно следовать под страхом жестокого наказания? Император?
— Да, и вы это прекрасно знаете.
— Скажите мне вот еще что. Кому поклонялись жители Монархии, что потребовалось применять к ним столь суровые меры? Деревянным идолам какого-нибудь тирана, продажному бессовестному демагогу или, быть может, и того хуже — отродью Древней Ночи?
— Они поклонялись Императору.
— Значит, тот, кто издает свои законы, с помощью науки и генного искусства создал самую грозную военную силу за все время существования Галактики, это… существо, научившее людей ориентироваться в великом водовороте Галактики и способное убивать силой мысли, и было тем, кого они почитали?
— Да, — бросил Аркадез сквозь зубы.
Воркеллен фыркнул от нетерпения и повернулся к публике.
— Как можно доверять Императору, наказывающему тех, кто ему поклоняется, и издающему ханжеские декреты? Хотите ли вы служить такому Империуму?
Из сумрака долетел негромкий ропот. Даже пятеро высокопоставленных ноблей обменялись фразами и сурово уставились на Ультрамарина.