Иссорин коротко поклонился, развернулся на пятках и покинул кабинет. Направился он прямиком в конюшню, чтобы не терять ни минуты, и у самого выхода наткнулся на Вавилию. Сестра его, обычно холоднее, чем снег, встревожено смотрела на него, но, не проронив ни слова, вручила ему лук и ушла.
========== К2. Г7. Путаный путь ==========
Тиарет стояла у кромки воды, когда крик её поднял, кажется, весь спящий лес, но не разбудил Питера. Верховный король тут же пошел ко дну, увлекаемый чарами существа, которого в Валиноре зовут ундина. Стараясь как можно быстрее избавиться от тяжелого платья, девушка скинула с себя все, что могло воспрепятствовать ее быстрому возвращению, только клинок из элесской стали захватила она с собой и нырнула в водную гладь.
Вода этого озера обжигала кожу своим холодом, и ноги начинало сводить, но думала эльфийка только о том, что непременно ей нужно добраться и спасти короля. Она читала про ундин, и, не смотря на то, что повстречала много волшебства на пути своем, шокировало её несомненно, что существа эти оказались не выдуманными.
Они похожи на лесных нимф и наяд, но только злее и опаснее. Песней своей они привлекают путников, отуманивают их разум, что сами мужчины готовы следовать за ундиной без сопротивления, а потом их тащат на дно в преждевременную могилу. У тельмаринцев ходили поверья, что ундиной могли стать незамужние девушки, которые умерли жестокой смертью от руки мужчины, потому они и мстят.
Эльфийка смогла увидеть верховного короля Нарнии почти у самого дна, когда прекрасная ундина приобрела истинный свой облик. Ноги ее были покрыты чешуей, но не было рыбьего хвоста как у русалок или сирен, волосы превратились в водоросли, а между пальцами красовались перепонки. Кожа ее, светившаяся лунным светом, стала зеленая.
Тиарет подплыла к ундине и ударила ее клинком, тут же подхватывая Питера и увлекая его наверх. Воздуха оставалось очень мало, и силы вода вытягивала с двойной скоростью. Достигнув поверхности, Тиарет начала хватать жадно воздух ртом, а Питер будто бы не был с ней сейчас вовсе. Верховный король слышал прекрасное пение, завораживающее, которое звало его куда-то вниз. Ничего в данный момент для него не имело значения, только пение и прекрасная девушка.
— Питер? Питер! — Тиарет пару раз ударила короля, извинившись торопливо, по щекам, но действия это не возымело никакого. — Нужно уплывать, она скоро вернется!
Эльфийка поплыла в сторону берега, увлекая за собой Певенси, только не удалось ей сдвинуться с места. С новой силой запела ундина, из-за чего Питер сам поплыл в центр озера, чтобы встретиться со своей любовью. Тиарет, не поддаваемая чарам речного монстра, пребывала в полной растерянности, а сердце ее панически стучало, отдаваясь эхом в ушах.
— Простите, Ваше Величество! — С глубоким сожалением произнесла аин и настойчиво поцеловала Питера.
Парень не сразу понял, что происходит. Пение вдруг превратилось в истошный крик, а губы его начали гореть, как обжигаемые огнем. Пелена перед глазами рассеялась, и тогда он увидел близко лицо эльфийки, бледное и испуганное. Лунный свет, тихое озеро и они вдвоем, — атмосфера была идеальнее некуда, чтобы влюбиться, но момент не подходящий. Тиарет сказала, что им срочно нужно плыть, и едва очнувшись от действия чар, король направился прямиком к берегу.
— Что это было? — откашлявшись и улегшись спиной на камни, спросил Питер.
— Ундина, — ответила без промедления аин, после чего добавила. — Озерные духи. Я о таких слышала, но ни разу не видела.
— Вообще никогда о таких не слышал. — Вставил тут же король. — Тиарет, я же могу теперь обращаться просто по имени? Ну после того, как…
— Если Вы о поцелуе, то это был последний способ разрушить чары. — Безразлично ответила эльфийка, выжав свои волосы. Она поднялась на ноги и еще раз взглянула на водную гладь. — Нужно возвращаться, скоро рассвет.
Выступили они, стоило первым лучам солнца осветить крону деревьев. Лес наполнился светом, но дружелюбнее от этого выглядеть не стал. Одежда Питера еще не до конца высохла и прилипала в некоторых местах, что доставляло неудобства. Они шли друг за другом, первыми и последними были, конечно, стражники, готовые в любой момент ринуться защищать свою принцессу, Питер следовал третьим с конца, за фрейлинами, которые то и дело поглядывали на него, да шептались.
Чем глубже они заходили в лес, тем страшнее выглядели деревья. Некоторые, как успел заметить Питер, будто имели глаза и уши, и следили за каждым их шагом. Привалов не было до окончания дня, так как по плану они должны были миновать лес за день, но по факту получилось так, что к вечеру находились они все еще в лесу.
Эльфы развели костер и принялись готовить еду, так чтобы накормить человека, что оказался с ними в походе. Сами же эльфы могли не есть пару дней, отличительной их особенностью было то, что в первую очередь думали они не о себе.
Питер присел на одно из бревен рядом с Тиарет.
— Этот лес кажется каким-то зловещим, — поделился король своими мыслями с девушкой, что вызвало на ее лице легкую улыбку. — Разве нет?
— Не все, что кажется злым, таково на самом деле. — Пожала плечами аин. — Этот лес живой, и он не любит непрошенных гостей.
— По этой логике, не все что кажется добрым, таково на самом деле. Надо сказать той русалке, — с усмешкой ответил нарнийский король, а Тиарет засмеялась от этого.
— Разве то, что ты нравишься даже духам, не должно подпитать эго? — смеясь, задала вопрос эльфийка.
— Пожалуй, мое эго больше подпитывается, от того что мы перешли на «ты». — Тут же парировал Питер, улыбаясь. — Кстати, я не сказал, спасибо.
— Меня не за что благодарить, — коротко отвечает девушка, — разве только за то, что я спасла тебе жизнь.
Они засмеялись вместе.
После ужина, Питер вставил в уши небольшие соцветия, которые дала ему Тиарет, чтобы больше никакая песня не помутнила его рассудок. Ночью этой он спал как младенец, под светом звезд, согреваемый лишь теплом своего тела. Следующим утром они снова отправились в путь, но к концу дня так и не вышли к горному хребту. Деревья же стали казаться всем подозрительно знакомыми.
То же случилось и на следующий день. Не было сомнений, что ходят они кругами, когда вновь пришли к месту, где останавливались уже. На месте прошлого ночлега оставались следы их ног и угли от костра. Тиарет слезла со своего коня, огляделась по сторонам, будто выискивая что-то.
— Nawa! (эльф. Выходи!) — громко проговорила аин, уставившись в темноту.
Все замерли в ожидании, и только через некоторое время послышался хруст, а затем из темноты вышло дерево. Питер уже один раз видел, как деревья двигались, но никогда не видел он глаза у них, да и листьев на этом ясене не было совсем. Все без исключения замерли на месте, куда-то подевалась бравада, с которой начала говорить Тиарет.
Долго смотрел на нее ясень, мысли не мог собрать воедино. Лет ему было уже очень много, так как года свои считал от сотворения мира, потому и не думал быстро, а уж тем более не говорил.
— Кто это? — шепнул Питер, спустившись со своего коня и подойдя к аин.
— Энт, хранитель леса. — Так же тихо ответила ему девушка. — Мы пришли с миром, почему же ты путаешь нам дорогу?
Долго смотрел на нее древень, затаили дыхание и эльфы и нарнийский король, ожидая ответа.
— Вы не такие, как другие. — Сказал древень. — Другие не такие, как первые. Но вот он, такой как они.
Тиарет оглянулась на Питера, на которого указал ясень своей деревянной рукой.
— Нет, он не такой как другие. Он с нами.
— О каких других идет речь? — шепотом интересуется Питер, не отрывая взгляда от энта.
— О тельмаринах, — ответила ему коротко дочь Руатера. — Мы блуждаем в твоих лесах уже трое суток, когда должны были уже пересечь горы и придти в Валинор!