— Тебе было велено остаться в лагере! — Недовольно крикнул Питер, поваливая на землю приближающихся орков одного за другим.
— Но я здесь, — коротко отчеканила девушка, отбив нападение еще одного дуомана. — Я подумала, что вам понадобится моя помощь. Этих тварей здесь пруд пруди!
— Это не игра, Тиарет! — Недовольно ответил Питер, вонзив свой меч в противника эльфийки.
Он вытащил меч и с размаху отрубил ему голову, чтобы удостовериться, что дуоман мертвее некуда. Взгляд его был недовольным, даже разъяренным. Питер не представлял на месте Тиарет одну из своих сестер, нет, тогда он был бы в еще большей ярости, он перед собой видел дочь своего союзника и девушку, что ему симпатична. Так и появлялась перед глазами картина, где принцесса эльфов, словно ледяная статуя лежит в склепе, мертвая.
— Я и не играю! — Ответила девушка, не спуская взгляда с противников, что становилось все больше и больше. — Давай оставим разговоры на потом, сейчас у нас есть дела.
Единственная вещь, с которой был согласен Питер, соскользнула с её губ.
Бой, казалось, длился вечность, и когда силы стали покидать воинов, Питер дал знак. Затрубил горн, и со второго фланга с новой силой ринулось орландское войско. И чем больше становилось людей, тем сильнее дрались орки и дуоманы. За время битвы почти не осталось живых унголиантов, а те, кто уцелел, поджав свои жала бежали. Самыми последними отступили от границы дуоманы. Оставался один, с которым держал бой эльфийский король. Вымотанный долгой битвой, он не был уже столь силен, а глаз его не был уже так зорок. Воткнулось копье темного воина прямо в грудь Руатеру, сломав кольчугу из митрила.
Питер не успел среагировать, когда Тиарет уже рванула к отцу и с особой жестокостью снесла голову дуоману.
Король Руатер смотрел на растекающееся пятно крови и торчащее копье из его груди. Жизнь утекала из него быстрее, чем солнечные лучи касаются земли в утренний час. Он видел лицо своей храброй дочери, по которому бежали слезы. Тиарет хотела вынуть копье, но наконечник зашел слишком глубоко, потому она лишь уложила отца на землю и села рядом, с трудом сдерживая всхлипы.
Король эльфов не смог ничего сказать, грудь его сдавливало, а к горлу подступила густая кровь, привкус которой уже стоял во рту. Он протянул свою окровавленную руку к ее лицу и провел линию между невероятно голубых глаз.
Искра жизни в его глазах потухла.
Тиарет не рыдала громко, она лишь поцеловала мертвого отца в лоб, ощущая, как по щекам ее стекают горячие слезы. Девушка поднялась на ноги, когда к ней подошли несколько эльфов, и сказала унести тело отца в шатер. Питер не говорил ни слова, он видел, что Тиарет раздавлена горем, но, не смотря на это, она пыталась держаться. Утерев слезы, эльфийка с кровавой полосой на переносице вернулась к уставшему войску.
Бой был выигран, но война только началась.
Все эльфы без исключения, сели на одно колено перед новой правительницей Валинора. Сие действие заставило замешкаться не валинорцев, они смотрели с любопытством на происходящее.
— Мое имя Тиарет, — громогласно заявила эльфийка, стараясь не сорваться на слезы, — королева древнего Валинора, последняя из рода аин, покорительница южного моря, властительница высоких гор и защитница своего народа. Я даю вам клятву верности и доброй службы, пока смерть не заберет меня.
— Caela ie’lle! (эльф. За вас!) — как один произнесли воины.
В тот день на южном небе засияла новая звезда, имя ей было Руатер. Родившийся под покровительством этой звезды, считался добрым и мудрым человеком, как покойный король.
Комментарий к К3. Г8. Рождение новой звезды
Вот и закончилась 3 так называемся книга, осталось всего две, и я хочу сказать, что они уже мной написаны, но не выставляю я все скопом лишь потому, что хочу держать интригу, и потому что кое-что еще нужно отредактировать.
========== К4. Г1. Розовый рассвет ==========
Со дня отбития границы прошло уже пару дней. Эльфийское войско сложило свои знамена в память о погибшем короле, Питер с того дня не отходил от Тиарет ни на шаг, кроме как ночью. Эльфийка держалась на людях достойно, как подобает сильному лидеру, но стоило остаться одной, то слезы сами катились градом из глаз. В один из таких моментов ее и нашел Питер.
— Я не хотела, чтобы кто-то видел, как я подавлена. — Утирая слезы рукавом своей одежды, проговорила девушка. Она прятала слегка опухшее лицо от взора Питера, но безуспешно. — У него всегда получалось это. Я не смогу стать такой же, как он.
— Тебе не надо становиться такой же, как твой отец, — спокойно подметил Питер, мягко улыбнувшись Тиарет. — Будь собой, и принимай взвешенные решения.
— Это твой успех правления? — немного улыбнувшись, спросила эльфийка.
— Не бывает успешных королей, — со вздохом заметил Певенси, — каждый монарх боится чего-то, в большинстве своем облажаться.
— Я не готова, — помотала головой девушка, уткнувшись нарнийцу в грудь.
— К этому никогда нельзя быть готовым. Я тоже не готов, и мне тоже страшно. — Питер заглянул в мокрые глаза небесной голубизны. — А я, между прочим, очень и очень стар.
Тиарет улыбнулась.
Она была безумно благодарна, что Питер находился рядом с ней в это тяжелое время, что поддерживал и сохранял секрет от остальных. Тиарет взмолилась Айну, чтобы боль ее прекратилась, и в тот же момент появился нарнийский король, внушавший спокойствие и уют. И хоть боль от потери близкого человека не исчезла, но она притуплялась на время. Это было сродни кровоточащей ране, на которую накладывали повязку, заставляя кровь остановиться, но стоило только снять эту повязку, как она начинала болеть с новой силой.
— Мне нужно вернуться в Валинор. — Твердо проговорила девушка, ища взглядом поддержки в глазах Питера. — Нужно сообщить матери и похоронить отца.
— Я понимаю, — грустно подметил король. — Я могу поехать с тобой.
Тиарет помолчала некоторое время. Идея эта была прекрасной лишь с той стороны, с которой смотрела обнаженная душа девушки, но не со стороны воительницы. Отец подтвердил, что Питер — наеллен, и долг его оставаться в этом месте до тех пор, пока не появится спаситель.
— Ты можешь? — вопреки голосу разума вопрошает девушка. Питер кивает. — А как же войско?
— Думаю, Каспиан справится без меня, — пожал плечами Питер.
Решение это хоть и звучало так легко, но далось Верховному правителю труднее всего на свете. На перепутье он стоял, и выбор этот был либо довериться голосу разума и остаться на северном пределе для дальнейшей обороны, либо послушать зов сердца, который рвался вслед за эльфийкой в Валинор.
Вечером, когда дело близилось ко сну, Певенси вернулся в королевский шатер, где Ареам и Каспиан с интересом разглядывали лежащий на столе меч.
— Вот ты где! — воскликнул Каспиан. — Ареам мне тут принес эту забавную штуку. Я такое видел, когда мы с Эдмундом и Люси были на Покорителе зари. Правда, интересно?
Питер взглянул на меч. На клинке были надписи на валинорском, в навершие рукояти был вставлен синий индиголит, очень редкий и драгоценный камень. Рука его потянулась к мечу, когда Ареам перехватил ее.
— Он погаснет, если взять. — Пояснил мужчина. — Я нашел его в зимней роще, думал, может, вы знаете, от чего он светится.
— Здесь что-то написано на эльфийском, — ответил Питер, указывая на надписи на доле. — Стоит обратиться к валинорцам.
— Ты можешь поинтересоваться у Тиарет? — с надеждой в голосе спросил Каспиан. — Я понимаю, она разбита, но война не окончена, а этот меч может стать нашей последней надеждой.