Воспользовавшись моментом, Эдмунд вскочил на ноги и оглянулся в поисках своего меча. Его нигде не было. Не так далеко сидел, прислонившись к небольшой куче из трупов, истекающий голубой кровью мужчина. Лицо его было испещрено шрамами, волосы были седыми больше, нежели серебряными, и казался он чем-то недовольным. Он окликнул Эдмунда, когда вновь зашлась битва.
— Возьми мой, — Ареам протянул ослабшей рукой меч, который ранее показывал Каспиану и Питеру в шатре.
Лоддроу захватил его на всякий случай, если вдруг понадобится, и он понадобился, только не спас все равно. Эдмунд оглядел быстро Ареама, его несколько раз проткнули, так что надежда на спасение дориатца становилась с каждой минутой все меньше и меньше. Главнокомандующий лоддроу криво улыбнулся, губы его были неестественно синие, покрытые его кровью.
— Бери, мне он больше не нужен. — С улыбкой сказал Ареам, из последних сил впихнув меч в руки нарнийца.
Эдмунд не стал противиться, и хоть не хотелось ему покидать умирающего, ситуация не позволяла. Рукоять меча того будто была сделана специально под руку короля Справедливого, удобно лежал, словно был ее продолжением. Эдмунд вскочил на ноги и с новой силой принялся рубить врагов, и как-то легче ему это давалось.
В третий раз раздался оглушительный рев, а затем на самой границе разгорелось пламя, горели и пауки, и люди, и эльфы. Дракон не разделял своих и чужих, потому изрыгал свое пламя, куда только упадет взгляд. Он пролетел очень низко над полем битвы, что заставило воинов всех разом лечь на землю.
Следующей заполыхала зимняя роща.
Они оказались в огненном кольце, и отступать было некуда. В глазах каждого воина промелькнул страх, и угасла надежда, только безрассудная отважность была им опорой, и с новой силой они бились. Лучники стреляли в летающего змея, но безуспешно. Кожа его была толстой, что ни одна стрела не могла пробить ее.
Эдмунд огляделся. Он был в самом эпицентре ужаснейшей битвы. Кое-где догорали уже мертвые бойцы, лязг оружия и крики перемешивались между собой. Повсюду кровь. Справа от него в нескольких метрах бился Каспиан, которого дома ждет еще одна война, где-то впереди с особой дикостью дрались лоддроу вперемешку с орландцами, король Рам не совсем успешно, но отбивал нападение дуоманов. Внезапно короля Справедливого пробрала такая злость, он крепче сжал рукоять меча, который засветился слабым голубым светом, и побежал навстречу летящему к ним дракону.
Летающий змей спикировал, почти касаясь своими огромными лапищами земли, когда Эдмунд проскочил под ним, и со всей силы вонзил свой меч ему в грудь. Оглушительный рев заставил абсолютно всех зажать свои уши и упасть, его было невозможно слушать. Эдмунд еще глубже всадил меч, надеясь на собственную удачу, что попал в сердце. Шеркань внезапно замолчал, глаза его расширились, он упал на холодный снег и уснул вечным сном.
Эдмунд едва успел вылезти, только ногу его прижало огромной драконьей лапой. Темное войско в очередной раз отступило, и лишь тогда Каспиан и еще несколько воинов кинулись освобождать Эдмунда из-под огромной и тяжелой туши.
Король справедливый гордо встал на ноги, перенёся вес на одну (вторая пострадала из-за тяжести), с помощью Каспиана, и поднял светящийся меч над головой, что сопроводилось народным ликованием.
Это было последнее, что видел Ареам.
========== К4. Г4. Недосказанность и просьба ==========
Сьюзен робко вошла в опочивальню Лилиандиль, не до конца уверенная, что ее там ждет. Они закончили не на самой хорошей ноте, да и не было желания видеться с женой Каспиана лишний раз, но она все же пришла.
В комнате горело несколько ламп, а в воздухе витал легкий аромат цветов и травяных настоев. Сьюзен увидела догорающий ладан на подоконнике. За сатиновым балдахином Певенси разглядела силуэт лежащей Лилиандиль. Девушка обошла кровать и предстала перед действующей королевой, лицо которой приобрело серый оттенок, безжизненный.
— Я запретила тебе возвращаться в Кэр-Паравел, — проговорила дочь Раманду.
Голос ее был тихим, что даже в полностью молчаливой комнате, Сьюзен приходилось прислушиваться. Она робко присела на край кровати и согласно кивнула.
— Но ты все же вернулась.
— У меня не было другого выбора, — ответила так же тихо Сьюзен, чем вызвала легкую улыбку у звезды.
Лилиандиль положила свою руку поверх руки Сьюзен, по-доброму посмотрев на нее.
— Я должна извиниться, — слабо проговорила девушка, не воспринимая любые пререкания со стороны древней королевы. — Я должна. Ты спасла жизнь моему сыну и мне.
— Это сделали Эдмунд и Люси, — воспротивилась Сью.
— Я знаю, кто их послал за нами, — с полуулыбкой ответила девушка. — Я умираю.
— Люси даст тебе сок огнецвета, мы вылечим тебя! — Внезапно слова эти задели Певенси, что она начала нервничать, а голос ее стал дрожать, будто на руках ее умирает близкий ей человек.
— Мы уже пробовали. Яд, он выжег все внутри. — Лилиандиль говорила о своей приближающейся кончине так спокойно, только одинокая слеза прокатилась по ее бледной щеке. — Я прошу тебя, позаботься о Рилиане.
Сьюзен согласно кивнула, не силясь сказать и слова больше.
— Я ошиблась в тебе, прости меня. — Сьюзен тихо всхлипнула, она больше не могла сдерживать эту боль, что Лилиандиль с каждым новым словом всаживала глубже и глубже. Ей хотелось сейчас остановить королеву, заставить ее выпить хоть весь эликсир Люси, чтобы она жила. — Старик сказал, что меня убьет та, у которой древний рог.
— Но…
— Я знаю, — перебила Лилиандиль. — Он был не у тебя, просто я поняла это не так. Я прошу прощения у тебя за то, что я сделала.
Вдруг Лилиандиль зашлась сильным кашлем, который мешал дышать и становился все сильнее и сильнее. Дочь Раманду внезапно начала плеваться кровью. Растерянная Сьюзен не понимала, что ей делать, то ли позвать кого-нибудь, то ли что еще. Она вскочила на ноги, но ее руку лишь сильнее сжала Лилиандиль.
На засохших губах правящей королевы виднелась кровь, красная и еще горячая, она стекала по подбородку. Сьюзен, недолго думая, утерла капли краем одеяла, находившимся под рукой.
— Скажи Каспиану, чтобы…
Она не успела договорить, взгляд ее стал пустым, стеклянным, а рука ослабла. Ни капли жизни не осталось в Лилиандиль, и вознеслась ее душа к звездам. Сьюзен еще долго сидела на краю постели и смотрела на безжизненное тело. Справедливая королева не рыдала навзрыд, лишь прикрыла глаза умершей, чтобы казалась она только спящей.
Ладан догорел, и звезды на небе зажглись. Сьюзен покинула комнату Лилиандиль поздно, почти вся прислуга уже спала, только самые близкие не смыкали своих глаз. Люси сидела в общей комнате вместе с Меоном, Трампиком и Трюфлеловом. Они все с надеждой посмотрели на вошедшую королеву, которая только отрицательно покачала головой.
Все молчали, никто не проронил ни слова, никто не смог плакать. Скорбь эта была самой ужасной из всех, сковывающей. Лишь потрескивание поленьев в камине нарушало их тишину.
— Утром отправьте дриаду на северный предел, — произнесла вдруг Сьюзен, вглядываясь в окно. — Пусть предупредят Каспиана.
Она развернулась к присутствующим лицом. Глаза у нее были на мокром месте, слегка покрасневшие и опухшие, но каждый из находящихся в зале прекрасно понимал королеву. Теперь весь груз правления упал на ее хрупкие плечи, потому как Люси ничего не смыслит в политике.
— Нужно подготовить все для церемонии погребения. — Сьюзен прошла к двери. — Поспите оставшееся время, утром у нас у всех очень много работы.