— На кой я вам? — Вопрос забрал у Гурбана слишком много сил, он утонул затылком в чем-то мягком, в подушке, наверно, и тяжело, со свистом, задышал. Только и мог теперь смотреть в потолок и дышать. Думать и то не получалось.
Потолок?.. Где он очутился?
Звякнули медвежьи клыки, Равиль навис над ним, обветренные губы зашевелились:
— Зря Доктора убил. Он бы всем нам пригодился. Раненых много.
Гурбан закрыл глаза. Иначе выказать свое презрение он не мог.
— Ксю, займись им.
Гурбан вздрогнул. Жива?..
Прихрамывая — нога перевязана настоящими бинтами, на которых четко обозначилось алое пятно, — Ксю, бледная, в пуховом платке, скрывающем ее золотистые волосы, присела рядом. Что-то металлически звякнуло — нож, штык, что?.. Ведь «займись им», да? Именно блондинке выпало расправиться со своим прежним боссом.
Уплывая в черное небытие, Гурбан все же чуть повернул голову. Оказалось, Ксю поставила на пол парящую кружку, от которой тянуло заваренными травами. А Гурбан уже подумал… м-да…
Мимо проковылял Фаза, его покачивало из стороны в сторону. Тоже уцелел в мясорубке. И непонятно, радоваться этому или огорчаться. Фаза остановился рядом с толстяком, дружком Сташева. Вместе они принялись изучать бронежилет, изрядно подпорченный пулями. После чего толстяк натянул его на себя, а сверху надел простреленную куртку.
— Гурбан, ты меня слышишь?.. — Скрип Маркуса ни с чем не перепутать. Долговязого уложили в ногах чистильщика. — Серега жив, только плох очень. Тебя тоже зацепило, ошпарило взрывами.
Гурбан хотел было спросить о судьбе Сташева-младшего, но с губ сорвался лишь стон.
И все же Маркус его правильно понял:
— Тебя интересует, что случилось с пацаном и где мы?
Если бы Гурбан мог, он ответил бы, что да, именно это интересует сейчас больше всего. Это самый важный вопрос в его жизни!
Но Маркус не спешил прояснить ситуацию, вместо этого он обратился к Равилю:
— Ты не ответил моему другу. Зачем мы тебе?
— У нас слишком большие потери.
Чистильщик был уверен, что зомбак в шляпе и очках опять проигнорирует вопрос, но он ошибся.
— Братство лишилось очень нужных ему сейчас членов. Их места вакантны. — Равиль вновь склонился над Гурбаном. — К счастью, у нас есть подходящие кандидаты. — И поднес к его лицу открытую ладонь, на которой извивались слизни.
Защитный контур — что это вообще? Воображение нарисовало нечто вроде «рамки»-металлодетектора, когда Данила приблизился к проходной. Так вот что бы это ни было, отец не обманул — контур действительно оказался отключен, иначе Дана уже не было бы в живых. По неоднократно проверенным сведениям Братства, неизвестного рода излучение поражало симбионтов, а вместе с ними убивало братьев.
В проходной почти не осталось стекол, ветер намел сюда земли, пожухлых листьев и снега. Под ногами хрустели осколки, но Данила этого не замечал, ведь подбираясь к лифту, кнопка которого призывно горела, он пережил минуту беспредельного ужаса: его просто-таки тянуло броситься назад, отказаться от встречи с отцом, плюнуть на затею Братства с вербовкой нового, очень важного члена. Прочь отсюда со всех ног, бежать чуть ли не до самой Москвы без передыху!.. Сердце отчаянно колотилось. Ноги стали ватными. Дан втянул голову в плечи и постоянно озирался. Но все же людской своей сутью он сумел превозмочь ту часть себя, что трепетала в панике, что знала — впереди и повсюду притаилась смерть, ту часть, которая до последнего не верила, что Павел Сташев позволит сыну проникнуть в запретное подземелье.
Дверцы лифта — достаточно просторного, человек десять поместятся запросто — открылись сами, приглашая Дана войти. Не по лестнице же ходить гостю дорогому…
Он замешкался — шаг вперед, и пути назад уже не будет. Еще не поздно повернуть!
Нет, уже поздно. Двери за его спиной сошлись, сумрачная кабинка устремилась вниз, а желудок Данилы, наоборот, взлетел и застрял в трахее.
Остановка. Металлический скрип — будто петли не смазаны. Кабинку тряхнуло. Желудок Дана вернулся на положенное ему природой место. По виску потекла капелька пота.
Двери открылись, но Данила не спешил выходить — впереди его ждал короткий коридор, что заканчивался тупиком.
— Сын, смелее. — Голос из динамика, встроенного в панель вызова диспетчера, заставил его вздрогнуть. — И жди дальнейших указаний.
Динамик замолчал, в нем что-то зашуршало и щелкнуло, а дверцы лифта принялись закрываться — Дан едва успел протиснуться наружу. Шаг, другой, еще… Метров через пять он уткнулся в стену. Ну и что теперь? Куда?..