Он уже давно привык к тому, что я часто оставляла его дома. Хотя перед моим уходом очень жалобно скулил и делал самые грустные глаза. Очень жаль, что в жизни мы очень мало выделял времени своим питомцам, которые преданно ждут нас у порога двери.
На улице погода была не такой, как во все дни. Солнце приятно разогревало осенний воздух, его лучи играли на разноцветных листьях. Я давно не чувствовала какой-то легкости внутри и ожидания, что что-то должно измениться в моей жизни. Хотя, впрочем, глупости. Что может измениться в моей жизни? В последнее время она стала однотонной и серой, что не доставляло никакого удовольствия, но я старалась не думать о плохом, что очень плохо у меня получалось.
Уютное кафе со всякими вкусностями завлекало меня, но на все те прекрасные пирожные, торты у меня просто не было денег. Я видела, как люди набирали целые бумажные пакеты этих сладостей и как суетливо бегал персонал разнося подносы или выдавая на вынос. Возможно, когда-нибудь и я смогу туда зайти…
Я пожала плечами сама для себя. Совершенно не уверенная в своих размышлениях. Но действительно, я достойна быть там, среди высшего общества. Рядом с другими писателями, музыкантами и всеми этими звездами? Что, если этот тайный и яркий мир не дано познать простому человеку? Возможно он так и останется лишь в мечтах, как какой-то запретный плод, который запрещено срывать?
На меня снова налетела грусть, щемящая меня в тугих тесках. Я знала, что ничего не могла сделать, это было не в моих силах изменить свою судьбу, которая так и хотелось поменять в самые трудные минуты. Но она всегда устраивает нас, когда мы счастливы, но вот если в нашей жизни происходят трудности, то мы сразу же начинаем роптать, что все мы сдаемся и как мы устали, но многие возможно применяют только половину своих сил, не применяя все-все усилия.
Возможно и я тоже плохо старалась? Или просто не пришло то время, когда все должно стать на свои места. Стоит только подождать и все точно будет хорошо.
Я верю в это.
У университета я видела многих знакомых. Все веселились, болтали, гоняли на своих машинах. У всех своя жизнь и свои проблемы.
Я видела Арлин и Конни, которые крутились возле Джона.Он часто был встречался мне на истории, как я узнала, то он учился на искусствоведа. Ни Конни и ни Арлин не посмотрели в мою сторону. Создавалось впечатление, что меня вообще не существует. Я не подала виду, что расстроилась. Старалась сохранить спокойствие и безразличие. В прочем они давно перестали считать меня подругой…
На парах я продолжала исписывать черновик несколькими заготовками для глав. Мне не терпелось уже добраться до середины книги, но порой я сталкивалась с небольшим застоем потому, что мне нахватала какой-нибудь информации или, иногда получались не естественные диалоги. А для этого я стала, как бы не прилично это не звучало, но я стала вслушиваться в чужие разговоры, чтобы определять настроение, тон и манеры разговоров собеседников. Пожалуй, это самое важное для писателей вслушиваться в окружающий мир, прислушиваться к всему, что происходит. Это действительно важно, так как именно это и делает книгу живой и настоящей.
В моей семье не было писателей. Я первая взялась за это дело, но хотя кто знает, ведь мы совершенно не знаем своих дальних родственников, среди которых возможно и были эти великие люди, как писатели, поэты, музыканты или те же ученные. А, что если кусочек души предка передается кому-то из потомков, чтобы завершить его дело до конца? Может быть кому не получилось стать кем-то великим и возможно эту возможность дают потомкам «непризнанных гениев». Я часто думала об этом.
Профессор читал лекции и изредка умолкал, чтобы сделать глоток чая из большой кружки, которая стояла на большом письменном столе из красного дерева. Пожалуй, он просто любил все большое, так, как и кружка и стол и даже его машина были большими, но сам профессор Фаррелл был маленький ростом, что не мешало ему быть хорошим учителем. Ко всем он относился по-доброму и никого не ругал даже за опоздания. Это и давало мне возможность заниматься написанием книги. Спрятавшись на задней парте, я достала конспекты для видимости дела и ноутбук, на котором как можно тише стучала клавишами.
— Что делаешь? — спросил Финч, сидевший рядом со мной.
— Ничего, — пробормотала я, пролистав на чистый лист, — Просто пишу…
Я не знаю на сколько он мне поверил, но постаралась сделать достаточно убедительное лицо.