Я вздохнула, чувствуя, как отчаянье одолевало меня. Я могла пролежать всю жизнь в постели, если бы не одно желание…
Надо идти дальше, мне некогда унывать.
С трудом заставив себя встать, я поплелась в ванную. Теплые струи приятно согревали тело, придавая ему сил. Я буду все равно усерднее стараться, напишу книгу, отправлю ее в издательство и буду ждать ответа. Я буду верить в чудо, которое может произойти. Может быть в меня никто не верит, но я продолжу верить, я не стану сомневаться в себе. Хотя люди своим сомнением сами зарождают его в том, в ком сомневаются, и он сам начинает не верить в себя.
Мне хотелось поделится с кем, то своими мыслями, рассказать, что я сейчас пишу, но увы никому до этого нет дела. Разговаривать сам с собой не будешь, могут посчитать за с ума сошедшего.
Во время приготовления завтрака, я ломала голову над этой идеей. Что можно было придумать, чтобы куда-то выкладывать помимо книг свои мысли? Мама, молча смотрела телевизор даже не пытаясь со мной о чем-то заговорить. Это наводило на меня ужасную тоску и грусть. И я ловила себя на мысли, что раньше год назад все было проще.
Я задумчиво живала свой бутерброд, отхлебывая чай, я смотрела в окно, где кружился снег. На какое-то время это дало мне забыться, как когда-то в детстве, я обожала гулять по зимнему городу, а по дороге домой заходила в магазин и покупала себе, что-то вкусное. Вот тогда было действительно хорошо.
Завтра наступит Рождество. Многие будут праздновать его с семьей, друзьями. Завтра с утра буду трудится над приготовлением праздничного ужина, но сейчас проведу за работой над рукописью. Но перед этим я решила проверить свой писательский профиль. Я была удивлена, но на моей рукописи было уже больше тысячи прочтений, что очень меня обрадовало. Возможно этого мало, но это моя маленькая победа, мое признание, то что дает мне силы жить дальше и это помогает заглушить мое горе, которое произошло год назад.
Я бы поняла, если бы пришло время. Ему было много лет, но сейчас…Сейчас он был мне очень нужен, я хотела быть под его защитой, помощью. Его так не хватало. Я часто создавала сама себе боль при помощи фотографий, где я видела счастливых нас. Папа, мама и я. Слезы стекали по моим щекам и капали на счастливые снимки. Боль заглушала все на свете. Возможно, если бы у меня были хорошие связи, папа был бы жив.
Текст шел легко. Я была удивлена, что мне так легко давалась рукопись, за последнее время я совсем отчаялась и думала, что больше не смогу писать. Но сейчас я удивлялась сама себе. Глава вышла на четыре тысячи слов, что для меня было большим успехом. Иногда я замечала проблему в том, что у меня совсем не хватало некоторых чувств для книги. Особенно романтических, которых я никогда ни к кому не ощущала. Все мои представления о любви были взяты из фильмов или книг, или от наблюдения за влюбленными парочками и на этом все заканчивалось. Правда у меня были не взаимные чувства к одному парню еще со времен средней школы. Я в тайне была влюблена в него, но боялась в этом признаться, но после того, как я увидела, что у него есть девушка, то мое сердце было разбито. Хотя теперь спустя время для меня это все кажется глупостями, простая подростковая влюбленность и не больше. Я переросла ее, став какой-то холодной и безразличной, но иногда эти чувства всплывали, и я ощущала одиночество и пустоту. Казалось, что я упустила время, но не могла же я встать поперек, вмешаться в его судьбу? Нет, не могла. Потому, что я слишком правильная и не люблю вламываться в чужую жизнь и портить ее.
— Нэнси! — мама постучала в комнату, от чего я страдальчески запрокинула голову, — Нэнси?
— Что? — спросила я, не поворачиваясь к ней и продолжая печатать.
— Приготовишь ужин? А то, я уже есть хочу.
— Да. Приготовлю. — ответила смиренно я.
Затем я замерла, уставившись на часы. А, что уже вечер?
— Ты целый день просидела за своим ноутбуком и ничего не сделала, — начала она отчитывать меня.
— Почему? — одними губами спросила я, — Я написала две главы, возможно сегодня напишу третью.