— И что это даст?
— Я совсем скоро допишу ее! — с гордостью ответила я, на что она лишь закатила глаза.
— Ох, Нэнси. Опять эти глупости. — мама покачала головой, — Когда же ты возьмешься за ум и будешь заниматься действительно нужным?
— Я этим как раз и занимаюсь. — огрызнулась я, — Разве ты не понимаешь, что благодаря книгам мы будем лучше жить! Можешь не верить, мне все равно. Но я в это очень верю. Я хочу оставить после себя след, хочу, чтобы мои книги читали, у меня были свои читатели. Я правда это очень хочу!
Это вызывало во мне кучу ненависти ко всем. Я не хотела никакой критики к моим увлечениям, потому, что это моя жизнь, а не чья-то другая. И почему только родители видят в нас тех, кого они сами хотят, а не тех, кого мы видим в себе сами?
Я безумно устала от этого всего, мне хотелось скрыться от всех и не слышать никого, то тех пор пока я не напишу книгу до конца.
— Можешь на меня не злится? — спросила я, — Сейчас я приготовлю тебе ужин.
— Мне? — повторила она, — А ты есть не будешь?
— Буду, — отрезала недовольно я, удаляясь из комнаты прочь, — И вообще, завтра Рождество, а ты постоянно цепляешься ко мне и отчитываешь!
Я не стала больше ничего ей говорить, спорить, а просто ушла, не желая слушать никаких упреков и оправданий. Лучше уж погуляю по улице, слушая только свои путающиеся мысли. Сложив в шопер ключи, кошелек и телефон, я вышла на улицу, где начинался идти снег. Я остановилась на крыльце дома, завороженно следя за кружащимися снежинками. Гирлянды красиво мигали на соседних домах, в окнах светился свет и было видно счастливые семье, которые собирались за столом. Я была отрезана от этой жизни. В моей семье не было счастья, только горе, споры и непонимание. Мама совершенно меня не хотела слышать, она жила в своем мире без меня. Ее не волновало, что происходит вокруг, лишь только какие-то свои внутренние проблемы, а я ей была сейчас безразлична. Мимо меня прошла мама с ребенком. Малыш радостно подпрыгивал, что-то беззаботно рассказывая матери, а та что-то одобряюще отвечала ему. Что-то больно кольнуло меня, в голове всплыли мои детские воспоминания, как я точна такая же, как этот малыш шла рядом со своими родителями…Разве я могла подумать, что такое горе случится в моей семье? И то, что все заботы сваляться мне на плечи.
В супермаркете я взяла необходимые продукты для ужина. Но в честь Рождества я решила взять себе шоколадный батончик с арахисом и крабовые чипсы. В последнее время, я стала заедать свое горе прячась в своей комнате.
— О, какой милый наборчик продуктов, — сзади меня раздался уже знакомый мне голос.
— Ты? — повернулась я растеряно к Роузу, — Что ты тут делаешь?
— Тоже, что и ты.
— Но…этот магазин намного дальше остальных от твоего дома! — возразила я, — И вообще, мне казалось, что покупками занимается твой дворецкий.
— Да брось, Нэнси. — усмехнулся он, — Что же я не могу сам сходить в магазин?
— Ну да, верно, — пожала я плечами, — В чужом квартале.
— Колючка- Нэнси, — посмеялся Роуз, на что я просто закатила глаза и пошла к кассе оплатить товары.
Расплатившись я пошла к дому.
— Так и думал, что встречу тебя в этом магазине.
— А я нет. — бросила я, прижимая сумку поближе, — Думала, что хоть тут ты меня не найдешь.
— Наверняка есть причина почему ты такая злая. — произнес Роуз, закуривая сигарету.
— Ну да, в этом ты прав…она есть, — согласилась я, — В тебе, наверное, ты так не думаешь?
Роуз лишь засмеялся.
— Все же я разгадаю твою тайну.
— Удачи. — бросила я, продолжая идти.
— Я могу тебя подвести. — произнес он, — Нэнси только не вздумай отказываться!
— Нет, спасибо.
— Нэнси! — Роуз преследовал меня на своем автомобиле, что просто раздражало, — Почему я должен умолять тебя, чтобы ты обратила на меня свое внимание?
— Роуз, прошу тебя отстань! — буркнула я, не оборачиваясь.
— И почему ты такая упрямая? — спросил он, высунувшись из водительского окна, — Нэнси, почему? Это глупо отказываться от помощи, если тебе ее предлагают. Правда это очень глупо!
— Для кого-то может и глупости, а для меня это просто такая жизнь. Я не привыкла просить о помощи, я привыкла быть сама за себя. Я всегда полагаюсь только на себя.
Роуз молча смотрел на меня, я видела, как он менялся в выражении глаз. Ему возможно было не понять меня, ведь никому не суждено понять чужую жизнь. Обычаи, традиции, семейные проблемы для кого-то это совершенно не имеет ценности, а для кого-то это вся его жизнь.
— Ты можешь не доверять людям, Нэнси. — заговорил Роуз, после недолгого молчания, — Но я сделаю так, что мне ты сможешь доверится.
Я рассеяно приоткрыла рот обдумывая, что вообще на это можно ответит. Мы с ним разные, он выше меня по статусу, его все знают, а я? Кто на самом деле я, что могу так высоко ставить себя?