- Так, ну что? Все прорвались? – Кедр быстро огляделся и удовлетворенно кивнул, - ура! Куда идем? Какие предложения? До начала еще часа четыре, нужно чем-то заняться…
- Мне нужно в один магазин, я там видела шикарнейшее платье… Он на северной стороне рынка… Пойдемте туда, - тут же вставила Аксинья.
- Извините, это без нас… - покачал головой Герман и вежливо улыбнулся, - меня хватит удар, если в ближайшее время я окажусь в магазине одежды…
Щеки Илоны заалели. Чуть сдвинув брови, она опустила глаза.
- Только недавно были? – Кедр изобразил понимающий тон и подмигнул Герману.
- Давайте просто пройдемся для начала… В западной части обычно меньше людей… Музыканты часто бывают… Просто погуляем, - Алена пожала плечами.
- Я бы погуляла… - тихо сказала Илона.
- Ну и давайте, значит… - согласился Кедр, - а Аксинья пока отправится за своим платьем… Нагонишь нас потом?
Аксинья так высоко подняла брови, что на лбу у нее образовалось три или четыре складки.
- И как мне потом вас нагонять?! В такой толпе!? С ребенком на руках! Ты думай, что говоришь, хоть иногда! Одна я не могу пойти!
Кедр явственно хотел что-то ответить. Жена приобняла его за локоть и предложила, чтобы они пошли вместе с Аксиньей. Она тоже могла бы подобрать себе что-нибудь новенькое.
Алена и Илона вручили дочерей мужьям, и пошли под руку. Сначала молча. Потом заходясь в звонком смехе. А вот они уже убегают далеко вперед, ни разу не обернувшись.
- Не люблю, когда она так делает… Как маленькая… - нахмурился Диамант, - как будто я не хочу отдыхать… Только и делаю, что работаю. А она еще и ребенка на меня повесила!...
- Дим, это ваш общий ребенок. Алена и так сидит с ней все дни напролет, кормит, моет, одевает… Она устает. Хотя бы иногда, но ты должен ей помогать… Если ты не хотел всего этого, зачем тогда женился?
- Я уже не знаю, зачем женился…
В лавке, где продавались музыкальные инструменты, устроили небольшой концерт. Еще издалека слышались бодрые звуки домры, а несколько девушек бойко двигались под нее, смеясь и подпевая. Лишь подойдя ближе и присмотревшись к танцующим, Диамант и Герман узнали среди них своих жен. Они кружились, размахивая красными платками, невесть откуда взявшимися, и отбивали в такт каблуками. Когда музыка кончилась, Герман поймал Илону за локоть и еле слышно прошептал:
- Что ты делаешь!? Эти уличные оборванцы вытащат у тебя все деньги, пока ты танцуешь! Ты даже не заметишь!
- Ничего они не оборванцы… И вообще это была идея Алены! – красный платок безвольно выскользнул из рук Илоны и упал на мостовую.
Алена подсела к музыкантам. Ей дали гитару, она уверенно тронула пальцами струны. И запела. Так, что не хотелось переставать слушать. Она улыбалась, выпускала свой голос наружу, вкладывая в каждое слово нечто неуловимое, казавшееся бесценным.
Назад, на запад,
Где солнце тает.
Беги, но завтра
Ты вновь устанешь.
Расскажешь морю
О новом горе,
Небес коснешься
И вновь вернешься…
- Алена! Ничего себе! А я слышу, знакомый голос… Вы на праздник?
Алена оторвалась от гитары и подняла глаза.
- Лиам! А ты что здесь делаешь? Неужели тебе уже есть, кого отправить на Камнепад? – она вскочила и, подбежав к нему, обняла.
По лицу Лиама поползли красные пятна, он стремительно затряс головой.
- Что ты, нет, конечно!... Рано мне еще… Я за подарком для дяди… У него скоро юбилей…
- День ты выбрал неудачный, - сказал Герман и обвел рукой улицу, - сегодня людей еще больше, чем обычно…
- Да, я быстро хотел… Забежал на час… - ответил Лиам. Он боковым зрением глянул на Диаманта. Тот взирал на него с неприкрытым раздражением.
- Дима, познакомься… Это Лиам, он работает с моим папой… Вообще, мы друг друга с детства знаем… Иногда играли все вместе… - вставила Алена в образовавшуюся паузу.
- Лиам прятался лучше всех, - почти завистливо протянула Илона и улыбнулась.
- Не согласен: вот кого всегда было невозможно найти, так это тебя, - Герман поцеловал ее в щеку.
Диамант молча кивнул и отвел взгляд от Лиама, принявшись изучать стоявший рядом дом. Он был бежевый, без витражей или резных вставок, какие часто можно было видеть у домов Лаванды. Обычный каменный дом. Диамант взирал на него и хмурился, сжимал губы. Могло почудиться, что он смотрит внутрь дома, за пределы стен. Его глаза казались стеклянными. Но, скорее уж, он смотрел внутрь себя.