- Я должен был помочь тебе убрать твою блевотину?
- Нет, но… Ты мне ничего не должен… Можно было хотя бы поинтересоваться, в порядке ли я…
- Вот, интересуюсь.
- Ага, спустя неделю.
- Ну, не неделю, не надо. Пара дней всего.
- И за эти пару дней мой брат столько раз пытался себя убить, что я скоро потеряю счет! Хоть бы помог! Хоть бы что-нибудь сделал!
- Мне жаль его. Что я, по-твоему, должен был сделать? Заколачивать вместе с тобой окна?
Луиза хотела выкрикнуть «да», но что-то подсказывало, что Лиам лишь поднял бы ее на смех.
- Ты мог бы вести себя по-человечески…
- Я веду себя не по-человечески? Я пришел к тебе, интересуюсь, как у тебя дела, и это не по-человечески?
- Кстати, нет, - после некоторой паузы прищурилась Луиза, - ты так ничего и не спросил.
- Что не спросил?
- Как у меня дела… Как я себя чувствую…
- Просто не успел… - Лиам придвинулся к ней ближе, - ты меня опередила.
- Ну, так спрашивай.
- Что спрашивать… - он перелез через одеяло и накрыл ее собой. Луиза подалась назад.
- Как у меня дела…
- И как у тебя дела…
Он медленно поцеловал ее в губы.
- Хорошо…
- А хочешь, чтобы было еще лучше? – Лиам скользнул рукой к ней под одеяло.
Он ничего не чувствовал. Вернее, чувствовал. Но не как раньше. Он чувствовал холод на коже, если опустить руку в снег. Он ощущал обжигающий чай, растекающийся по горлу. Но не чувствовал между ними принципиальной разницы. Эмоция была на всё одна. И понять ее казалось невозможным. Если бы штиль, безветренная пустыня или пульс покойника были эмоцией…
В момент наслаждения раздавался будто бы крохотный всплеск. Перед ним словно по привычке вставало лицо Алены. Он видел ее, он хотел ее, он получал ее. Когда образ рассеивался, ему становилось неинтересно.
И в тотальном неощущении ничего обосновалась омерзительная болевая точка, периодически саднившая и противно отдававшая в мозг. Лиам мог не признаваться себе, но подсознательно, с тех пор, как узнал новый адрес Алены, просчитывал лучшее время для визита.
А в какой-то момент теория сменилась практикой, и в памяти стали появляться новые картины. Сначала Лиам решил, что они нереальны и были срежиссированы его воображением. Он не помнил, как включал или выключал машину времени, как выставлял координаты или пункт назначения. Но в сознании отчетливо засело, как он сидит на детской площадке и наблюдает за Аленой, которая вместе с Диамантом возится у коляски.
В этом воспоминании было лето. Вокруг бегали и кричали дети. Солнце светило над головой и припекало так, что в пору было надеть шляпу.
Алена была той же, что и в день их расставания. Свежей, теплой, в джинсах и футболке вместо легкого зеленарийского платья. Она выглядела бы абсолютно счастливой, если бы не едва заметное полувыражение на лице. Скованности и попытки спрятать свои чувства за улыбкой.
Другое воспоминание отправляло в зимний заснеженный день. На той же площадке Алена, уже одна, топталась возле песочницы, поглядывая то на стайку мамаш в отдалении, то на Лили, которая без остановки носилась вокруг. На вид девочке уже было года два. На нее надели пышный розовый комбинезон, и в нем она походила на пингвинчика, который неуклюже, но, на удивление, быстро передвигался по двору. Пару раз она пробегала мимо Лиама, и каждый миг его пронзало странное ощущение. С одной стороны хотелось себя обнаружить и обнять ее, отнести на руках к матери, а с другой – схватить в охапку пока никто не видит и удрать.
Обдумывая и вспоминания все детали, Лиам пришел к выводу, что не мог все это придумать. Он перемещался, и неоднократно, в попытке отыскать Алену. И отыскивал ее. Но что делал дальше? Если Лили до сих пор здесь нет, значит, он ничего не предпринял. Почему? И когда предпримет?
Фактически на это не было ответа. И был.
В следующем осколке памяти он вновь стал свидетелем прогулки, но на этот раз решил спрятаться получше, и наблюдал из-за кустов. Все четверо детей гуляли во дворе. Алена стояла в окружении Кедров, Илоны с мужем и Аксиньи. Много времени не понадобилось, чтобы понять, что беседа была неприятной. Илона и Аксинья кричали на Алену, а та отбивалась, довольно безуспешно, даже с поддержкой Кедра. Когда стали расходиться, Лиам по очереди проследил за каждым и выяснил местонахождение всех камней. Он не помнил, сколько раз ему пришлось переместиться для этого, но клочок бумаги с добытыми адресами говорил за себя.