В такой вот, поистине прекрасный день, вдалеке, со стороны Парижа, на широкой королевской дороге, показалась группа всадников разодетых в голубые камзолы. Отороченные серым мехом голубые тапперты, развеваются и хлопают на ветру, уподобляясь крыльям лебедей. Да и сами всадники, вытянув шеи, более напоминают взлетающих величественных птиц.Всадники стремительно скакали по направлению к Булонскому лесу. Понукая хрипящих скакунов, удалая группа стремительно, даже, наверное, отчаянно, неслась вперёд. Скача во весь опор, она проносилась мимо неказистых приземистых домиков, более походивших на хижины мифических гномов, какими их рисует народное воображение. Вросшие в зеленые, поросшие густой высокой травой холмики, домики чадили чёрным дымом. Иногда домики, не самых богатых подданных короля, напоминали приятелей только что вышедших с весёлой вечеринки из придорожной таверны, тем, что покосившись, опирались друг на друга.
Таковы предместья Парижа, такова их настоящая жизнь!
Перед королевскими гвардейцами, а голубые камзолы являли собой только их отличительный знак, широко раскинулся древний булонский лес - прибежище воров и убийц, но вместе с тем и отличнейшее место для охоты, как на дичь, так и на людей.
Всадники поднимают столько шуму, что невозможно понять - то ли они хотят разбудить кого-то, то ли привлечь чьё-то внимание. Возможно, они стремилась достичь и того и другого. Надо отдать им должное, добились они или нет своей цели, но внимание сотен заспанных и только что проснувшихся простолюдинов, нищих и бродяг, они привлекли. Кто из любопытства, а кто из-за надежды отхватить покаянную монетку, но люди стали выползать из заветных дубрав и рощиц, коими богат так булонский лес, на королевский тракт.
Всадники всё ближе и ближе. Комья грязи, вылетающие из-под копыт, испуганными хорьками разлетаются по обочинам дороги. Пыль, поднятая запотевшими лошадьми, клубиться, образуя в солнечных лучах волшебную дымку. Наконец-то, слышно, что они постоянно и истошно кричат.
- Дорогу королю! Дорогу королю!
Жители пригородов Парижа со своими многочисленными семействами напоминают разбуженных сусликов. Привлеченные криками гвардейцев и громким лаем своры натасканных собак они по обе стороны обступили дорогу, ведущую в королевский лес.
Их изумлённые голоса всё громче и громче восклицают:
- Смотрите король! Король скачет! Святая Дева Мария, я вижу самого Франсуа! Наш король! Виват королю! Виват! - разноголосым хором орут простолюдины, приветствуя своего короля. Такое представление не каждый день увидишь в лесных пригородах Парижа. Королевская охота! Это зрелище будет получше бродячих балаганов. Блеск и роскошь двора самого Франциска I.
Вооружённый до зубов авангард гвардии сопровождал выехавшего на охоту короля Франции. Толпы потревоженных зевак стоят вдоль обочины, глазея на скачущую разно пёструю кавалькаду придворных. Каждый в свите, вырядился в богато украшенные охотничьи наряды. Быть при дворе - быть одетым по последней моде. Камни. Блеск золота. Бархат и шёлк. Драгоценности, нанизанные поверх перчаток. Диадемы на шляпках дам слепят глаза. Перья и плюмажи, воткнутые в шляпы и гривы породистых лошадей, неистово качаются от быстрой скачки.
Кто в охотничьей свите короля тот в фаворе!
Всё сверкает радужными искорками, но ярче всех выделяется король.
Никто не смеет перещеголять короля!
Франциск безумно красив в этот день!
Изящно, с некоей присущей только особам королевской крови элегантной небрежностью, на его плечи накинут короткий тёмно-малиновый парчовый шамарр, с отороченным горностаевым мехом. Под ним расшитый жемчугом и золотым шитьем кафтан, туго стянутый на поясе. Короткая стрижка и бородка с усами на манер кастильских грандов, придают лицу снисходительное выражение. Бордовый пурпуэн, великолепно гармонирующий с шамарром, открывает в широком вырезе на груди, украшенную сверкающими драгоценностями белоснежную рубаху. А как сияет белоснежный жемчужный панделок!
Усыпанная драгоценными камнями перевязь удерживает толедскую гарду с золоченым тиснением.
Король обладает безупречным вкусом!
Авангард несется, расчищая дорогу. Ловко орудуя хлыстами, гвардейцы охаживают зазевавшихся простолюдинов. Те, ошпаренными куропатками, рассыпаются в стороны. Смех. Бурный гогот французских вельмож. И вдогонку бедным крестьянам:
- Ату его! Ату!
Загнанные накануне королевскими егерями дикие вепри, словно беглые каторжане, таятся в чаще, испуганно поводя короткими ушами. Прислушавшись к шуму, они слышат приближение какого-то несущегося стада животных. Свирепо запыхтев ноздрями, кабаны начинают рычать, выискивая пути к отступлению. Позади слышен глухой стук деревянных колотушек и отрывистый лай собак.