.................
Франциск вышел и только тогда позволил себе улыбнуться. Он только, что задешево получил новую флотилию и его за это еще и благодарили!
Глава Битва при Дорилее.
1 июля 1097 год от Р.Х. Стан крестоносцев в долине Гаргона.
"Высоко в голубом небе сияет солнце, заливая все своим светом, ослепляя глаза. Он стоит посреди бесконечного золотого пшеничного поля. В небе черный коршун настигает белоснежного голубя. Тот уворачивается от грозной птицы подобно искусному танцору. Коршун взлетает вверх над голубем и, сложив крылья, стремительно пикирует на беззащитную птицу. Отчаянно махая крыльями, голубь подлетает к Адемару и садится к нему на плечо, нежно воркуя, прислоняет свою голову к его лицу и застывает. Коршун не дождавшись добычи, улетает, шумно хлопая своими крыльями. У Адемара проступает слеза: "Господи, благодарю тебя за добрый знак, и молю тебя о милости к рабам твоим"
- Ваше преосвященство, просыпайтесь, ваше преосвященство, - трясёт Адемара Монтейльского за плечо рыцарь Гвибер де Шини одетый в посеребрённые доспехи. Адемар открывает заспанные глаза, все еще находясь под впечатлением от увиденного во сне образа. В палатке очень светло, на улице светит солнце. Откинув в сторону покрывало, садится и, зачерпнув из медного тазика, поданного услужливым рыцарем воды, епископ умывает своё лицо, пробуждая себя ото сна.
- Который час? - хрипловато спрашивает епископ Гвибера.
- Шесть утра, монсеньор, - отвечает Гвибер.
Адемар решительно поднимается, опираясь на закованное в железо плечо рыцаря и, опрокидывает таз с водой. Молния бьет в мозг. Боль. Правое подреберье. Темнота. Епископ как вкопанный стоит, боясь пошевелиться, жмуриться и кривит в страдальческой гримасе свои тонкие губы.
- Ваше преосвященство, с вами все в порядке? - Гвибер заглядывает в глаза пошатнувшемуся от боли епископу. Во взгляде рыцаря де Шини нет ни капли сочувствия одно только любопытство.
- Да, все в порядке, Гвибер, бог да хранит нас, и да дарует нам свою благодать, аминь, - нервно, сквозь стиснутые зубы шипит священник. Его оруженосец тут же перекрещивается, скрипя своими латами. От звука скрежещущего железа Адемар вновь морщится.
С каждым днем этого паломничества в Святую землю, нарастала нездоровая раздражительность, Адемар все чаще стал срываться на крик. Походный лекарь винил во всем злосчастную подагру. Епископ Ле-Пюи винил во всем венецианского лекаря, считая того "распоследним мошенником и шарлатаном". Лекарь Винсент Кандиано, действительно был родом из Венеции. Худой, напоминавший длинноногую поганку, он носил черный несуразный колпак вместо шляпы и всюду ходил с неизменным деревянным ящиком, от которого пахло плесенью. Винсент по иронии судьбы, был приглашен в паломничество самим Адемаром Монтейльским.
Кровопускание, которое все-таки делал Винсент, надо признать, облегчало состояние Адемара.
- Спать больше, пить куриный бульон, есть больше гранатов, и уповать на Господа нашего Иисуса, монсеньор, - диктовал слуге долговязый Винсент, выхаживая на днях по палатке своего "папского" пациента. Ослабленный потерей крови Адемар, морщась от "так и неизвестно чего", слушал нудную лекцию словоохотливого венецианца, не в силах произнести даже слово. Когда его терпение иссякло, он в гневном исступлении сорвал со стола покрывало, уронив на пол с грохотом шлёпнувшиеся серебряные подсвечники. Вбежавшим на шум рыцарям Гвиберу и Тартаге он вместо слов, злобно шипя, показал на опешившего Кандиано, и помотав головой, рыча, приказал вышвырнуть того прочь. Незамедлительно приказ был исполнен.
- Вина! - приказывает Гвиберу священник, оставшись стоять в той позе, в которой его застала телесная боль, - И скачи к этому "итальяшке", передай ему, нет, забери с собой, и вместе с ним езжай к Боэмунду, там я буду.
Оруженосец со всех ног бросается к столу, наливает в кубок вина. Осушив до дна бокал, Адемар уже повеселев, с помощью Гвибера одевается, не забыв про свои перчатки. Натягивает панцирь поверх своей сутаны, препоясывается узким кордовским клинком и, разламывая на ходу сладкий гранат, выходит из шатра. Гвибер де Шини покидает его и вскочив на гнедую высокую лошадь, поднимая пыль, скачет за венецианским лекарем.
Белое солнце ослепительно блестит. Всюду куда не смотрит Адемар, слепящий зрение свет дорилейского солнца. От проливного ночного дождя не осталось даже крохотной лужицы. Вся дорожная грязь под ногами тысяч коней вихрями клубится, забиваясь во все немыслимые щели.