- Проклятая мартышка! - Кали повела дулом в сторону отлетевшего Тисэля, нажимая одновременно на спусковой механизм. Соревнуясь в яркости с молниями, тьму прорезал плазменный сгусток. Тисэль повинуясь "шестому чувству" успел подобраться и отскочить к другому гиганту. Тот подхватил Тисэля на руки и зажал его в своих громадных клешнях. Хрустнули ребра, и темнота застлала взор человека, он обмяк, и гигант выронил его как выжатого моллюска к своим ногам, громко захохотав.
- Твоя мартышка сдохла "гарди", ты подохнешь следующим, - злорадно прикрикнула Кали целясь в Уттука.
Несколько одиночных выстрелов не попали в лоэрга, прожигая землю в тех местах, где он только что был.
- Прекрати, Кали! - грозный выкрик вышедшего из-за стены проливного дождя окровавленного Нэрту, заставил Кали опустить оружие. Все особи обернулись на повелительный голос.
- Это моя добыча, - с этими словами Нэрту небрежно бросил на середину площадки связанную Илу. Та упала нелепо ударившись лицомо землю и откатившись в темную лужу. Льющий как из разорванного пузыря дождь стоял почти стеной перед глазами собравшихся существ. Тело Тарка Нэрту осторожно положил под небольшой выступ скалы, на практически единственное сухоем место.
- Ты, и ты, - указав пальцами на двух рослых особей, владыка Нэрту отдал приказ. - быстро к челноку и взять регенерирующую мазь. Тарк ещё вроде жив. Этой твари - кивнул он на Илу, - зашить рану и залить "регенериком". Ступайте!
Не осмелившись хоть как-то перечить, двое эргатов стремглав бросились исполнять приказ. Нэрту был грозен в гневе, он с легкость мог переломить рослую особь пополам. Его сила была запредельна даже для самца-эргата. Поговаривали, что он продукт мутации, но другие утверждали, что это отметина Духов Судьбы.
- Лоэрг Уттук, я с уважением отношусь к тебе, - обратился он к замершему за камнем Уттуку, - я знаю кто ты! Даю слово, что не причиню тебе вреда, и никто из тех, кто стоит здесь не причинят тебе вреда тоже.
Уттук узнал знаменитого беглеца, Нэрту был выдающимся эргатом, возглавившим последний почти удавшийся мятеж. С трудом, но отборный отряд лоэрга Уттука сумел подавить его. Часть преступников сосланных в шахты на "проклятой" планете сумела улизнуть, прихватив с собой захваченные во время бунта "иррадайты".
Шломо
Глава Пещера.
Редко кому доводилось беспокоить покой старой усыпальницы, превращенной в царскую сокровищницу царем Давидом, царем израильским. Расположенная глубоко под реликтовой скалой, под царским дворцом, с высеченной в каменистом склоне узкой с крутыми ступенями лестницей, она как будто жила собственной жизнью в другом времени. Плачущие сталактиты, во множестве скрывающиеся в темных сводах, замедляя ход времени, напоминали живым существам, осмелившимся спуститься в нее, слезы застывших великанов. Медленно стекая с неясного купола грота, известковые геликтиды извивались, изображая муки живых, запертых в преисподней. Естественная карстовая пещера с собственным источником воды, она хранила не только людские сокровища, но и позабытые первобытные тайны. С незапамятных времен, каждый человек, вошедший сюда, чувствовал себя ничтожным перед величием старинного грота, с уходящими ввысь искривленными мукарнами, созданными самой природой.
Пещера имела только один вход, являвшийся одновременно ее выходом. В глубине пещеры царь Давид приказал построить толстую стену из тесаного камня и врезать тяжелую бронзовую дверь. По его личному приказу хевронские умельцы создали хитрый замок, ключ от которого он всегда держал при себе.
Спуск вниз занял много времени, но золотокудрый мальчик, лет восьми не обратил на это никакого внимания. Он медленно, сдерживая свое дыхание, крался по выложенным известняком плитам темного коридора пещеры. Он двигался одетый в простую холщовую тунику, подпоясанную широким кожаным ремнем, с висевшим сбоку в деревянных ножнах кинжалом из настоящего хеттского железа. Благодаря высоким сандалиям, выделанным из мягкой кожи аккадского быка, мальчик ступал практически бесшумно, шаг за шагом продвигаясь только ему одному ведомой цели. Широко раскрытые серые зрачки глядя в темь пещеры отражали недетское упрямство и надменное бесстрашие. Горделивая осанка, и вздернутый кверху подбородок могли выдать неискушенному созерцателю, если бы он присутствовал в тот момент, его знатное благородное происхождение.