Мальчик, держа в высоко поднятой руке дымящийся факел, подошел к окованной бронзой высоченной двери, ведшей в сокровищницу. Потянув носом, он услышал запах сырости и мха, покрывшего в некоторых местах стены. Ощутив прохладный сырой воздух, ребенок поежился, обняв руками свои плечи. Дверь была украшена странными барельефами, изображавшими не то исчезнувших богов, не то великанов. Подняв еще выше факел, он высветил выгравированные фигуры людей, над головами которых парили существа, сидевшие на фантастических крылатых птицах.
Воткнув в грубую кладку стены смолянистый факел, мальчик отошел назад, любуясь причудливой пляской огня. Подняв голову, он замер, в восхищении глядя на танец теней, отобразившийся на своде древней пещеры. Свет от одиноко мерцающего факела играл на нем, подчеркивая и без того правильные черты лица. Ребенок, вернувшись к двери, прислонился к ней ухом и прислушался. Его тонкий слух с детства удивлял окружающих, различая звуки, неслышимые для обычного человеческого уха.
Обиженный невниманием к себе, факел гневно зашипел, заглушив: как в глубине усыпальницы переговариваются между собой летучие мыши; роняя на холщовую тунику горячие капли масла. Мальчик застыл, не обратив внимания на испачканную одежду. В отсветах факела, со стен пещеры, за ним зловеще блестя кварцевыми вкраплениями, следили сталагнаты, напоминавшие своими наростами сказочных чудищ. Совершенно не чувствуя мистического страха, сердце юного героя переполняла жажда познания, желание прикосновения к тайне, да и влекло его сюда, надо честно признать, больше мальчишеское любопытство.
Мальчик нагнулся к стоявшей возле двери большой каменной чаше, наполненной водой и, посмотрел на свое отражение. В себе самом он увидел мать, редкой красоты женщину, происходившую из знатного хеттского рода. В нем гармонировали: нежность и красота, унаследованные от матери; ум и бесстрашие, унаследованные от отца.
Дитя и его мать, прекрасную голубоглазую Бат-Шеву, недолюбливали при дворе царя, по причине их "инородства" и "царского греха". Она, будучи хетткой, до замужества за царем Давидом, была женой убитого на войне царского военачальника Урии, по прозвищу "хеттеянин". Поговаривали, будто царь, лишившись из-за красоты Бат-Шевы разума, сам отдал приказ убить верного ему Урию, и женился на ней, не выждав необходимых по трауру девяносто дней. "И было это дело, которое сделал Давид, зло в очах Господа" шептали в укромных местах дворца иудейские священники и придворные. Но не только иудейские приближенные царя за глаза осуждали этот поступок, но и могущественный военачальник армии царя Элиам, отец Бат-Шевы, и ее дед, советник царя Афитофель. Семья матери мальчика считала, что его отец Давид порушил узы, связывавшей их старой боевой дружбы, обесчестил их дочь и внучку, и затаили глубоко в сердце обиду на своего повелителя. Все это были только слухи, из-за боязни царского гнева непроизносимые вслух.
Прекрасная Бат-Шева, любимая жена царя, рассказывала сыну про старую усыпальницу: когда-то в незапамятные времена, здесь было языческое капище с алтарем, на котором совершались, приносимые в жертву кровавым божествам, человеческие жертвоприношения. Людская молва называла это место "проклятым", она верила, что здесь ходят не находя себе покоя души тех, кто умер насильственной смертью. И именно в силу того, что простые люди обходили эту пещеру стороной, страшась заклятий призраков, древние цари соорудили на месте капища усыпальницу, а царь Давид позже перестроил ее в сокровищницу.
Огонь факела ворожа своим мерцаньем, осветил стоявшие вдоль стен грота каменные саркофаги, покрытые толстым слоем пыли, рядом виднелись тяжелые кованые сундуки. Воображение мальчика рисовало их набитыми золотом, серебром и драгоценными камнями. Но, что влекло его по-настоящему, что было единственно правильной целью, так это то, что где-то в глубине пещеры хранился древний загадочный "шепчущий" камень.
- Сын мой, придет время, и машиах сам подведет тебя к "шепчущему" камню, - говорила ему на ночь ласково мать, гладя его белокурые непослушные кудри.
- И что будет потом, мама? - спрашивал он, взобравшись к ней на колени и прильнув к ее теплой груди. Сладковатый запах матери, успокаивал маленького ребенка.
- Коснувшись камня, ты поймешь, любят тебя или нет боги, - смеясь, отвечала мать, целуя в темя маленького Иедидию.
- Откуда этот камень? - вопрошал мальчик.
Мать, крепко прижав его к груди, глядя вдаль поверх мальчика, тихо шептала ему на ухо:
- "Шепчущий" камень прилетел вместе с могущественными богами с небес, как гласят сказания. Древние боги поставили его на земле в помощь людям, в далекие "допотопные" времена. Люди могли когда-то общаться с помощью этого камня между собой и со своими богами. И чтобы люди не забыли их, они повелели человеку в определенные дни окроплять его жертвенной кровью, так и повелся издревле обычай приносить жертвы богам. Потом прошли тысячелетия и те, кто хоть что-то помнили, давно умерли, оставив полузабытые предания.