Она замолчала, еле слышно напевая колыбельную. Ее взгляд был устремлен в древность, во времена, которые всегда кажутся лучше, чем сейчас.
- Мама, а что еще рассказывают про этот камень? - мальчик уже засыпал на руках матери, где он чувствовал покой и слышал биение материнского сердца, родного и незабываемого.
- Про него говорят, что он может вызывать дождь, и еще говорят, что тот, кто откроет тайну, услышав и поняв его "шепот" тот станет самым могущественным человеком на земле, - нежно покачивая сыночка, ответила ему мать, прекрасная Бат - Шева.
Отец, царь Давид, лежавший рядом, слушая убаюкивающий шепот его матери, укоризненно качал головой, говоря ей:
- Не боги принесли Эвен а-Штия, а Господь, и именно с него Господь начал Сотворение мира. Он "шепчет" только избранным.
- Отец, а я избранный? - спросонья спросил ребенок.
Давид обнял его вместе с матерью, и нежно насколько способно было его суровое мужское сердце, прошептал:
- Ты любимый, ты самый любимый, ты уже избранный, потому что я люблю тебя, мой Иедидия!
Вдруг, большие, сильные руки подхватили мальчика, подбросив высоко вверх под самые своды потолка. Сердце ребенка бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди, но глаза по-прежнему отражали дерзкую храбрость.
Схвативший его человек, был сам царь Давид, все это время прятавшийся в нише стены, наблюдая за крадущимся сыном. Накануне он приказал сыну спуститься в усыпальницу и прийти к бронзовой двери, ведущей в сокровищницу. Давид знал, насколько сложным выглядело это испытание для ребенка, наслушавшегося всяких слухов о кровожадных призраках живущих якобы здесь, глубоко под землей. И поэтому сейчас, восхищаясь бесстрашием собственного сына, прошедшего испытание с первого раза, он веселился и, смеясь, подкидывал мальчика, все время, спрашивая его, своим громким рокочущим голосом:
- Кто это тут спрятался? Кто это такой сильный и быстрый? Как зовут этого храброго львенка? Кто тут у нас бесстрашный мальчуган?
Волосы ребенка рассыпались на голове, закрывая прекрасное лицо и, вихрем взмывали к потолку, когда отец подбрасывал его на руках. Отец крепко держал Иедидию, время от времени щекоча его:
- Как зовут этого смельчака, этого неустрашимого героя? Отвечай, мальчик, твой царь тебе приказывает! - шутливо кричал Давид. Такие же серые, как и у державшего его отца, озорные глаза светились гордостью и величием. Царь с необычайной нежностью глядел на Иедидию, на своего самого любимого ребенка. В нем он отчетливо видел отражение самого себя, ту же богатырскую стать, ту же кость в плечах, и тот же пронизывающий насквозь цепкий взгляд умных внимательных глаз. Да, этот златовласый мальчик удивительно был похож на него - могущественного царя израильского, царя Давида.
Давид с отцовской лаской трепал волосы на голове своего любимчика. Посадив сына на плечо, он опять пощекотал его. Тут же заливистый звонкий смех Иедидии разнесся по всему гроту, распугивая и без того пугливых летучих мышей.
- Так как зовут тебя, львенок? - добродушно повторил отец, улыбаясь сыну.
- Ие-ди-ди... - смех мешал выговорить свое имя мальчугану. Болтая ножками и фыркая от смеха, Иедидия жестами потребовал вернуть его на землю. Отец поставил его и, обняв сына за плечи, с гордостью посмотрел на него как на будущего правителя.
- Ие-ди-ди-я! - поправил его царь, одетый в коричневую, отороченную золотом короткую до колен тогу.
Давид выделялся своей горделивой осанкой, небрежной вальяжностью и прямым ледяным взглядом, который редко кто выдерживал. Насмешливый изгиб жестких губ, украшенных завитой бородой умасленной благовонным маслом, вкупе с надменным выражением лица, являлся своего рода фамильным знаком рода Давида.
Искусная кованная золотая корона, украшенная россыпью сверкающих кровавым мерцаньем рубинов, зеленовато-голубых сапфиров и прочими драгоценными камнями олицетворяла могущество не только его государства, но и могущество его как личности, как царя. Авторитет царя Давида был известен повсюду, вызывая не только уважение, но и неподдельное восхищенье даже у его врагов.
Корона с двумя искусными зубцами в виде крыльев херувимов, обхватывала длинные золотистые волосы царя Давида прочным полукругом. На широком с вышитыми иудейскими узорами ремне в кожаных ножнах, висел широкий закаленный железный хеттский меч. Лезвие меча покрывала загадочная магическая надпись посвященная богу грома Тишуб-Тарку, ее истинный смысл знали только Давид и Ахнус. То был настолько дорогой подарок от хеттского царя Ахнуса, что царь сам ухаживал за своим мечом, не доверяя его прислуге. Рукоять меча была сделана из чистого золота и инкрустирована также как и корона: сапфирами, изумрудами и рубинами.