- Подскажите, пожалуйста, где находиться вот эта улица, - Чарльз быстрым движением руки раскрыл карту и ткнул в нее. Сильно хотелось пить. От нагретых камней "вечного города" поднимался невыносимый жар. Его взгляд случайно попал на обтянутую майкой выпирающую грудь одной из подружек. Вновь смутившись, Чарльз на минуту словно замер на месте. Контраст смуглой кожи, матово поблескивавшей на солнце, вкупе с белоснежной майкой произвел в его голове настоящий взрыв эндорфинов, уподобившись "атомной бомбе". Его щеки покрыл неестественный румянец.
Девушки быстро переглянулись между собой и, поймав его смущенной взгляд звонко засмеялись. Одна из них показалось ему словно изваянной из мрамора гениальным древнегреческим ваятелем. Под коротким топиком из тончайшей белой ткани, угадывались, а вернее сказать, просвечивали скульптурные формы девушки. Взгляд Чарльза непроизвольно скользнул по ее обнаженным плечам, упругой груди, достойной кисти великого Веласкеса и остановился, встретившись с ее жгучими карими глазами.
Другая итальянка, ее подружка, с живыми черными глазами, звонко шлепнула ту по бедрам и что-то быстро произнесла на итальянском сленге, обе заливисто зашлись смехом. Запустив ладонь в свои роскошные черные локоны, она распушила их, благодаря чему ее облик стал еще более соблазнительным. Сеньорита, дабы не смущать Чарльза, попыталась принять серьезное выражение лица. С трудом, но это у нее получилось. Однако, губы, напомаженные ярко-красной помадой, то и дело складывались в улыбку.
Все в итальянках дышало тем самым, неизъяснимым итальянским очарованием, украшавшем и без того ослепительно прекрасную Италию.
- Сеньоре, а вы уже почти пришли, - сказала одна из них, еле сдерживаясь, чтобы не фыркнуть от смеха, другая тут же указала на соседнюю улицу, добавив: - Вам надо пройти туда, и через два квартала придете, сеньоре.
- Грация, большое спасибо, сеньориты! - Чарльз сложил карту и двинулся в направлении указанном девушкой. Позади него вновь раздалось фырканье и весёлый смех.
Обогнув перегородивший ему дорогу небольшой грузовичок, он томимый жаждой, поискал взглядом какой-нибудь продуктовый магазинчик. Вокруг возвышались только одни глухие каменные стены жилых домов и закрытые помещения запыленных офисов.
Профессор Даркстоун свернул за угол и прошел еще около 10 минут. По счастью скоро в его поле зрения появился тот самый ресторан "Святой паломник", который он искал. В 14.30 Чарльз договорился здесь встретиться с помощником архивариуса библиотеки Ватикана отцом Джованни.
Искомый ресторанчик был одним из множества подобных заведений, которыми так славится столица Италии. Такие небольшие ресторанчики, словно впаянные в стены домов, составляли, казалось одно целое с самим городом. Многие из них были семейные и уже как говорят путеводители, не одно столетие могли принадлежать одним и тем же поколениям семей.
Стена дома, где располагался ресторанчик "Святой паломник", уютно и как-то по-домашнему украшалась тянущимся вверх темно-зеленым плющом. Листья вьюна, выглядели как широкие клиновидные зеленые тарелки, которые прилепили к древней кирпичной кладке. Они аркой обволакивали вход в ресторан, приятно сочетаясь с красными чайными розами, высаженными в каменные кадки. Два широких окна с растянутыми над ними голубыми маркизами, гармонично констатировали с общим видом. Возле входа стояли два пустующих столика с маленькими бирюзовыми вазочками наполненными букетами полевых цветов.
Профессор Даркстоун зашел внутрь, сразу же окунувшись в атмосферу запахов кухни, приятный аромат жареного бекона и кофе защекотал ноздри. В зале нещадно работал на всю мощь старенький трескучий кондиционер. Но, несмотря на это воздух он нагнетал чересчур прохладный, так показалось Чарльзу, вошедшему с жары. От такой перемены климата у него на мгновенье перехватило дыхание. Контраст между раскаленным воздухом снаружи и "антарктикой" внутри заведения был просто ошеломительный.
Чарльза встретил итальянец своим видом напомнивший ему шарик голландского сыра.
- Сеньоре, к вашим услугам, да хранят вас святые небеса! Мое имя Джордано, сеньоре! Как Бруно, помните Бруно? Джордано Бруно? Матушка, память ее небесная все хотела, чтобы я был ученым, поэтому и назвала меня в честь Бруно.
Улыбаясь во весь рот, итальянец предложил ему минеральной воды и проводил за столик, стоявший возле одного из окон.