Поскольку "красная стена" была испещрена неизвестными надписями, археологи окрестили ее "стеной знаков". В ней были обнаружены три ниши. Одна из них находилась под землей и была выложена плиткой из известкового туфа. Другая была выбита прямо над ней, на уровне земли, и накрыта сверху большой известняковой плитой, задний конец которой уходил глубоко в стену, а передний держался на двух изящных мраморных столбиках. Ученые установили, что эта конструкция и есть те самые "трофеи Святого Петра", о которых в конце II столетия упоминал священник Гай - иными словами, гробница Первоверховного Апостола
Джордано принес немцам бутылку вина с десертами, прервав захватывающую историю герра Фондиса. Пара пенсионеров опять на некоторое время замолчала, поглощая изумительные итальянские пирожные. Чарльз отвернулся, налил себе вина и опять посмотрел на часы. Время было уже около 15.00, падре Джованни опаздывал. Профессор вспомнил, что в путеводителе по Италии было написано: "Итальянцы не отличаются пунктуальностью"
Вскоре, в прохладу "Святого паломника" шумно хлопнув входной дверью, заставив обернуться посетителей ресторанчика, вошел пожилой человек среднего роста. Он был одет в сутану католического священника. На лице вошедшего посетителя выделялся огромный орлиный нос придававший выражению какую-то средневековую серьезность. Высокий лоб покрывали мелкие бисеринки пота. На голове священника был виден белый дзуккетто, казавшийся сделанным из хрупкого пломбира, готового вот-вот растаять от августовской жары. Переносицу украшали изящные очки дизайнерской работы, которые очень гармонировали с его внешним видом. Из-под полы сутаны выглядывали мужские туфли от модного итальянского дизайнера, Джузеппе Занотти.
Чарльз навскидку дал бы ему лет шестьдесят. Внимательный взгляд помощника архивариуса сразу же отыскал сэра Даркстоуна, сидевшего за ближайшим столиком. Достаточно бодрым для своего возраста шагом священник подошел к вставшему ему навстречу профессору и энергично затряс, здороваясь, его руку. Чарльз успел отметить про себя, что рука священника была достаточно мускулистой и сильной для человека его лет.
- Прошу прощенья за опоздание, - отец Джованни отодвинул стул, присел, положив перед собой ладони и, искренне улыбнулся Чарльзу, обнажив ровный ряд белых передних зубов, - Позвольте представиться, Джованни Алессандро Москани, помощник его преосвященства кадинала Фарина. Для краткости зовите меня падре Джованни.
"Надо признать, что все итальянцы прирожденные модники, даже их падре не исключенье" - с интересом отметил про себя Даркстоун, разглядывая своего собеседника. Из-за очков на Чарльза глядели изучающие его умные карие глаза.
- Сэр Чарльз Эдвард Даркстоун, профессор археологии Кембриджского университета, - сказал в ответ Чарльз при этом, смущенно улыбнувшись, так как свсю фразу выговорил по-итальянски. Он хоть и знал, как говорилось выше, весьма неплохо итальянский, но, встречаясь с коренными носителями языка, все-таки немного комплексовал.
- Падре Джованни, здравствуйте, совсем забыли бедного Джордано, - Джордано увидел падре Джованни и, мгновенно, напоминая большой шарик, подскочил к их столику, быстро сервируя его итальянскими фруктами. Одной рукой он успевал держать поднос, на котором опасно балансировала стеклянная бутылка белого вина сорта Вердикьо. Другой рукой он менял цветы в вазе, ставя в нее свежесрезанные чайные розы, благоухавшие своим неземным ароматом. После этого Джордано, в свойственной ему манере, зачастил с сильным неаполитанским акцентом: - Падре Джованни позвольте мне угостить Вас, все за счет заведения, Ваш друг, это мой друг, - выговаривал он, кивая своей блестящей макушкой в сторону Чарльза, при этом смешно пуча свои чуть навыкате глаза, - Вы не представляете себе, как я рад Вас видеть, мой карапуз Капуллети постоянно только и трезвонит в уши: "Когда же придет добрый падре Джованни". А Розетта, моя женушка, только и вспоминает вас, когда мы ходим на мессу в ближайшую церковь. Как она будет рада, что Вы почтили своим присутствием нашу скромную харчевню.
Священник встал и ласково благословил Джордано, дотронувшись до его высокого лба. Джордано удалился на кухню, бормоча по пути слова благодарности в адрес отца Джованни. Падре и Чарльз вновь сели друг напротив друга за столик, уставленный гостинцами Джордано.