Соломон: - храм имени Соломона... - хорошо звучит! Это получше табличек будет! А на стены я свои цитаты выбью! Иди сюда обними своего царя!
Заратустра: - я знал что вам понравится. А там может и до богов доберемся - есть у меня одна идейка насчет Мардука...
Соломон: - что я сын бога и все такое? - я это уже лет двадцать пиарю. Скоро сам поверю.
Заратустра: - нет. Сделаем нового бога. Доброго и печального.
Соломон: - да кому такой нужен? Его же любой бог мизинцем перешибет!
Заратустра: - а он один будет.
Соломон: - как один? А другие? Его семья, родители, братья, сестры?
Заратустра: - а не будет ничего. Он один и некому будет его мизинцами тыкать.
Соломон: - новая концепция! Отлично! Рассказывай!
И два мудреца склонились над столом оживленно что-то обсуждая...
Шломо. Покушение.
Яффское солнце, клонилось к горизонту, оставляя за собой алый с фиолетовым оттенком цвет. На противоположном конце неба рисовался бледный силуэт полумесяца. Погонщики быков загоняли животных в стойла на ночлег. По всему пирсу разносился аромат пряностей с далеких островов.
Иедидия шел вдоль штабелей товара, сложенных высокими горками лично производя осмотр груза. Рядом с ним услужливо кланяясь и смешно подпрыгивая, семенил начальник порта Моше. Полненький иудей постоянно вытирал струящийся по его лицу крупными каплями пот. Из-за присутствия рядом царя у него постоянно подгибались колени. Грузный и низенький от природы он едва успевал за высоким и стройным Иедидией.
Сын Давида Иедидия заканчивал осмотр морских складов в порту Яффе. По его личному проекту происходила реконструкция старого порта. Строились новые причалы и пирсы. Вокруг поднимались строящиеся склады в несколько ярусов высотой. Царь торопился домой к своему малолетнему сыну Ровоаму, оставшемуся в Иерусалиме. Царской охране велели ждать возле выхода со складской территории у колесниц. Сопровождаемый верным Исафом, Шломо на ходу отдавал Моше указания:
- Ячмень не бери, Акива сын Рахамима отправил в Вади-Магхару два каравана и не выручил даже полную цену за свой товар. Возьми лучше тканей ярких индуских - скоро осенние свадьбы играть будут, и горцы придут за ними. Завтра придет пшеница из Египта, ее придержишь, засыплешь в хранилища, цена скоро вверх пойдет. Колесницы египетские отправишь в Дамаск, да смотри у меня чтобы ни одна не побилась., головой за них ответишь, - пригрозил Иедидия. Перепродажа колесниц была для него очень прибыльным делом. Чтобы построить одну боевую колесницу требовалось много времени и особые материалы. Еще, будучи на учебе в Вавилоне юный Иедидия подружился с будущим фараоном Египта Сиамоном I. Предприимчивый Шломо сразу понял, какая выгода может быть от торговли боевыми колесницами, произведенными в Египте.
Моше исправно все записывал за царем, отдавая написанное мальчику - слуге, идущему рядом. Они направлялись к дальнему молу, чтобы оттуда посмотреть панораму будущих построек порта. Мальчик - нубиец держал в руках чертежи и письменные принадлежности.
Седой Исаф мрачно наблюдал исподлобья за происходящим. Его правая рука покоилась на древке боевого эламского топорика скрытого серым плащом. Старого вояку не покидало тревожное чувство, присущее всем кто провел немало смертельных битв - чувство опасности. Словно волк, чующий след жертвы, он раздувал ноздри, принюхиваясь к ветру, идущему со стороны гор. Но пока пахло только надвигающимся дождем.
Несколькими днями ранее к нему пришла Наама, одна из наложниц Адонии старшего брата Иедидии. Исаф помогал Нааме и ее ребенку, а та исправно доносила ему про все, что творилось при малом дворе Адонии и его матери Агиффы.
В тот вечер он как обычно вошел с черного хода в таверну "Пьяный верблюд", находящуюся вблизи дворцовых построек. Место людное и затеряться среди разношерстной толпы здесь было очень легко. Исаф специально выбрал эту таверну, местный повар был его закадычным другом, а кухня надо признать здесь была отменная. Немаловажно было то, что сама таверна находилась недалеко от царского дворца. Он сел за стол и стал ожидать опаздывавшую Нааму, поглощая прекрасное ячменное пиво с пшеничными лепешками.
Окутанная облаком благоухающих благовоний, она также вошла с черного хода. Прикрыв прозрачной тканью свое лицо, Наами огляделась и уверенно прошла в дальний темный угол, где за столиком сидел Исаф. Молодая девушка была стройной и высокой. Ее ярко подведенные сурьмой миндалевидные глаза цвета иссиня-зеленого сапфира томно посмотрели в глаза старому воину, излучая сладость желания. Исходивший от девушки аромат корицы и мирры нежными объятьями обнял закаленного в боях хетта. Ее расшитая узорами хлопковая накидка едва прикрывала высокую смуглую грудь с торчащими сосками. Полуоткрытые, чувственные и слегка влажные алые губы время от времени сияли белоснежными зубами. Прямой чуть расширяющийся к низу красиво очерченный носик как будто подчеркивал выражение бесшабашной дерзости, придавая ей величественный вид горной львицы.