Исаф отступил на два шага назад и схватился ушибленное плечо. Оно неприятно стало зудеть, противник все-таки пробил кольчугу, но родная хеттская сталь выдержала сильнейший удар. Кровь стала наполнять рубаху. Удар меча убийцы ободрал - таки кожу хетта, но, слава богу, не задев кости.
Только сейчас, в этой секундной передышке, тяжело дыша и разбрызгивая пересохшим ртом вместо слюны пену, Исаф смог заметил пот, застилающий его глаза. Крупные капли текли по лицу, капая с заросшего седой бородой, подбородка. Кудри волос прилипли к его голове, холщовая рубаха под кожанкой вся вымокла. Он оглянулся назад и увидел своего царя стоявшего с мечом в руке и приготовившегося к отражению атаки врагов. Глаза Иедидии горели бесстрашием, а вид выражал непоколебимую решительность. Подбородок был вскинут вверх, красиво очерченные губы были поджаты в насмешливой полуулыбке.
- Берегись, мой царь! - выкрикнул перепачканный кровью Исаф. Сверкнув глазами, он прыгнул вперед, держа меч наперевес двумя руками. Удар сверху вниз со звонким хрустом разворотил грудь третьего убийцы от плеча до пояса. Хлынувшая водопадом кровь, забрызгала все вокруг, намочив и без того мокрую от пота рубаху Исафа. Как скошенный стебель пшеницы убийца с хрипом повалился на дорогу.
Оставшийся в живых четвертый убийца, яростно зарычав, швырнул в царя дротик, Иедидия легко мечом парировал его. Дротик, изменив направление, воткнулся в деревянный косяк за его спиной, выбив здоровую щепку. Убийца выхватил узкий меч и издал рык напоминавший скорее вой раненой гиены, нежели человеческий. Сверкнув звериным оскалом из-под спавшего на его грудь шарфа, он продолжая выть, вскочил на ноги и, пригнувшись, бросился прямо на царя. Иедидия бесстрашно смотрел на летящего на него врага и изготовившись нанести удар. Но тут, верный Исаф, присев на колено, сделал замах и, резко выпрямившись словно пружина, метнул свой меч прямиком в грудь наемника. Блеснув в лучах солнца широкий меч точно своим острием, вошел в плоть убийцы, распарывая ему легкие и сердце. С истошным воплем, тот упал на спину, и с гулким звоном выронив кинжал, забился в предсмертных судорогах.
Исаф пошатываясь, подбежал к царю:
- Как ты, мой царь? - хетт с тревогой заглянул в глаз своему царю.
- Жив, мой старый друг. Кто находится между живыми, тому есть ещё надежда, - попытался пошутить побледневший царь. Иедидия стоял, облокотившись о глиняную стену домика, примыкавшего к территории порта. Он все еще держал в руках переливающийся в лучах заходящего лилового солнца клинок. Костяшки пальцев царя побелели от напряжения, сжимая рукоять хеттского меча. Его задумчивый взгляд был направлен вдаль. "В который раз, бог хранит меня, покрывая своей заботливой десницей, - задумался Иедидия, - и в этот раз он уберег меня от того, что не прервал я чью-то пусть и неблагодарную, но все-таки чужую жизнь не мной данную. Живые знают, что умрут, а мертвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению"
К ним запыхавшись, прибежали царские телохранители - хетты. Они тут же рассредоточились вокруг, часть из них убежала за склады проверить, не осталось ли там еще подосланных убийц. Через некоторое время прискакало пятнадцать всадников, в полной боевой экипировке. Перед царем на колени пал наместник Яффы и плача закричал:
- Прости, мой царь, не досмотрел, моя вина, прости меня во имя Яхве!
Царь махнул рукой:
- Что было - уже есть, и чему быть - уже было, - и, пройдя немного вперед, подозвал к себе Исафа.
- Повелитель! - вопросительно глянул Исаф на царя, - Что прикажешь делать с Агиффой и ее "змеенышем"?- хетт с невысохшей чужой кровью на лице и груди смотрелся как герой из древних легенд. Широкоплечий, с суровым выражением лица Исаф производил внушительное впечатление. Царь положил свою руку ему на плечо и произнес:
- Не задавай, мой друг, вопросов, ответы на которые не облегчат тебе жизнь! - вздохнув, царь добавил: - Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил бы.
Июнь. 1091 года от Р.Х. Террачино.
Летняя папская резиденция в г.Террачина.
Летний воздух был насыщен ароматами благоухающих цветов папского сада.