Несколько массивных восковых свечей освещали походный шатер. На столе в беспорядке лежали старинные книги, распечатанные письма, донесения и неподписанные приказы. Гроздьями свешивался с хрустальной вазы красный и черный виноград. В графине стояло вино, рядом на подносе лежал недоеденный кусок говядины с лепешками, и несколько яблок.
На стенах шатра, которые были увешаны персидскими шелковыми трофейными коврами, размещались сарацинские сабли, из дамасской стали, норманнские алебарды и двуручные мечи из немецких земель. В углу справа от входа висел крест с изображением распятого Христа. В противоположном углу стояла походная кровать накрытая шкурой какого-то хищника. У изголовья кровати валялся перевернутый барабан.
Гуго громыхнул доспехами и, вытащив из-за пазухи какой-то свиток, разложил его на оцарапанном дубовом столе.
- Ваше преосвященство, вот та карта, которую мы искали, - он слегка отступил в сторону, давая епископу возможность пройти к карте. Легат подошел к столу. После этого взглянул на свиток, и задумчиво потерев подбородок, осторожно спросил:
- Вы, шевалье, и вправду думаете, то, что мы ищем находиться здесь? - он тонким указательным пальцем указал на точку на карте. На старом и местами обожженном пергаменте был подробно нарисован святой город Иерусалим. Местоположение предполагаемой гробницы было обведено кружком. Рыцарь лязгнул наплечными доспехами, словно пожимая удивленно плечами. С его плаща прямо на дорогой ковер капала дождевая вода. Он держал его правой рукой, а левой опирался об стол. Грудь молодого шевалье вздымалась, он тяжело дышал и иногда шмыгал носом.
- Налейте себе вина, шевалье, и положите свой плащ куда-нибудь, в конце концов, - епископ несколько раздраженно мотнул головой. От рыцаря исходил сильный запах мочи и конского пота. Легат подметил, что стал более раздражительным. Сказывалась походная усталость. Который день он не мог нормально выспаться. Еще этот бьющий по мозгам ливень. Адемар поднес к своему носу небольшой флакончик флорентийских духов и с наслажденьем вздохнул.
- Прошу прощенья, Гуго, скверный день, скверная погода - успокоившись, легат подошел к стулу с высокой спинкой и сел, расположив руки на подлокотниках. Его умные глаза устало, но с любопытством посмотрели на французского дворянина, - Рассказывайте, прошу Вас, рассказывайте все по порядку.
Молодой Гуго де Пейн плеснул в серебряный кубок генуэзского вина и мгновенно осушил его.
- Благодарю, монсеньор, - с шампанским акцентом прогнусавил он, - я и рыцарь Бизоль де Сент-Омер несколько дней провели в сарацинском лагере. До этого нам пришлось ночевать две ночи в камышах, прячась от сарацинских патрулей в реке. Мы переоделись странствующими пилигримами и потом проникли в город, там мы разыскали отца Теодора и он подсказал, как нам лучше встретиться с тем самым старым иудеем, о котором рассказал Вам, монсеньор, погибший сарацин.
-Вы сумели побывать в тайной библиотеке эмира? - перебил де Пейна легат и, протянув руку, взял со стола кисть красного винограда. Оторвав сразу две ягоды, он положил их в рот и стал медленно жевать, все время нервно щурясь. Сок виноградинки случайно брызнул на нижнюю губу и капнул на воротничок сутаны.
-О, да, старый еврей не обманул нас, - Гуго невольно поморщился, потирая левое плечо, - он провел нас по заброшенному подземному ходу прямо внутрь, но только нас там ждал сюрприз. Четыре сарацина из личной охраны эмира Арслана охраняли запретные свитки. Один из них задел копьем мое плечо, и если бы не подоспел де Сент-Омер, мне пришлось бы худо. Благодаренье Иисусу, наконечник копья увяз в моей кольчуге и только лишь поцарапал плечо. Бизоль убил того сарацина, и убил второго. Я убил остальных. Да сжалиться Иисус над их душами, - де Пейн опять инстинктивно перекрестился.
Епископ Ле-Пюи с интересом слушал молодого и отважного рыцаря. Ему нравился этот молодой человек. Его уже немолодого доверенного представителя самого Римского Папы искренне привлекал горящий взгляд де Пейна, его смелость и самое главное его фанатичная вера.
- Что случилось со стариком? - Адемар ладонями потер свои виски и налил себе вина из серебряного графина. Он ужасно вдруг захотел спать. Немножко знобило, из-под полога с улицы поддувал холодный ночной ветер.
-Он был тяжело ранен одним из сарацинов, когда мы были уже в секретной библиотеке, однако, перед смертью он успел указать те из свитков, которые нас интересовали. Я успел схватить только карту, на шум прибежали сарацины и нам с Бизолем пришлось спешно отступить.