- Королевский двор без красивой женщины все равно, что год без весны и весна без роз, - произнёс, глядя на прогуливающуюся в зале, мадам де Шатобриан, король Франции Франциск I.
Король садится в расшитое розами глубокое кресло. Он вытягивает ноги на небольшой обитый красным бархатом пуфик и протягивает руки к жарко пылающему камину. По углам каминной полки красуются две настоящих античных скульптуры, изображающие купающихся лесных нимф. Узкое зарешёченное окно, смотрящее во двор сада, в потайной комнате, занавешено тяжёлым венецианским драпом. За окном видно как кружатся, вальсируют маленькие снежинки.
Зима. Франциск никогда не любил зиму. Эту отвратительную пору он предпочитал проводить на юге. Сейчас насущные государственные дела заставили его быть в столице Франции.
Он наклоняется и берёт с вазочки хрустящее печенье, посыпанное миндалём. Низкий столик, стоящий на изогнутых ножках из ливанского кедра, услужливо сервирован его стареющей няней. На нём стоит графин бургундского красного вина, пара хрустальных богемских бокалов, яблоки и сушёная оленина, и конечно, любимое миндальное печенье короля. Единственный человек, которому он действительно может доверять - няня.
- "Бретонская роза" особенно прекрасна зимой, ваше величество, - замечает барон. Анн также держит в руке неполный бокал бургундского вина, но в присутствии короля не смеющий его пригубить.
Барон Анн де Монморанси одет в жакет из парчи, расшитой по краям мелкой сеткой жемчуга. Золоченые шорты с буфами изящно подчёркивают высокие шёлковые чулки. Он стоит рядом с маленькой тайной дверцей едва видимой рядом с роскошным камином. Она декорирована под интерьер и смотрится как одна из дубовых настенных панелей, украшающих стены.
Франциск краем глаза видит, как де Монморанси подносит правую ладонь к своим серым глазам и трёт двумя пальцами поцарапанную переносицу. Другой рукой он опирается на темно-бордовую трость, напоминающую королю по цвету застывшую спёкшуюся кровь. Ручка трости выполнена в форме припадающего на одну лапу раненого льва из бивня африканского слона. Барон тоже припадает на левую ногу, как он говорит - ранение на охоте. Валуа улыбается. Мадам де Шатобриан вчера за карточным столом рассказала ему забавную историю:
- Анн де Монморанси пытался залезть на балкон к Луизе де Анью, фрейлине королевы-матери, как неожиданно входит её муж - граф Шато. На улице полночь. Муж вдруг слышит, как под балконом раздаётся громкий хруст ломающегося куста. Он выглядывает, но в потёмках ничего не видит. На вопрос её мужа: "Кто здесь?", он слышит в ответ: "Гав-гав!"
Король от души посмеялся над своим старинным другом.
- Что? - переспрашивает задумавшийся Франциск. Он не расслышал, что только что сказал ему Анн.
- Простите, Ваше величество, я говорю, что "бретонская роза" изысканна в зимнее время!
- Ах, да, барон.... Да, да, она прекрасна - "бретонская роза"! - говорит король и запивает печенье бургундским вином. Очерченные чувственные губы короля блестят от вина. Он держит хрустальный бокал в руках и внимательно смотрит на него. Его левая бровь непроизвольно дёргается.
Опять эта Франсуаза! Мадам де Шатобриан. Тихая и скромная, она будто призрачный демон околдовала короля. От упоминания её имени де Монморанси постоянно передёргивает, как будто прикасаются к его разгорячённой спине ледяным клинком из дамасской стали. Больное место. Анн раздражается оттого, что все мысли Франциска в последнее время занимает, выражаясь языком придворных поэтов "похитительница королевского сердца де Шатобриан, дерзкая и веселая". А ведь столько нерешённых государственных дел!
- Что Вы слышали о секретном отчёте некоего Хуана Понсе де Леоне представленный лично Карлу, барон? - спрашивает король де Монморанси и встав с кресла прохаживается по маленькой комнате. Наконец он подходит к окошку вновь и с высоты второго этажа смотрит на залу, расположенную внизу.
Он смотрит на своих праздно гуляющих разодетых придворных. Каждый из них божится, что он друг короля, но при желании рассказывает всё соглядатаям Карла, получая от него золотые гульдены. Этими гульденами рассчитываются даже за карточные долги. Тьфу, мерзость! Дворец не крепость, а люди как продажны! Врагов ей-богу хоть уважаешь, ибо они враги, а те, кто продаётся врагам? Они омерзительно противны! - король презрительно кривит рот.
- Мой человек при дворе германского императора сообщает, что этот Понсе де Леоне якобы нашёл источник вечной молодости, сир! - отвечает Анн.
- И вы считаете эту новость правдивой? Сомневаюсь! - Франциск отходит от окошка и поворачивается к Анну, - Только не говорите мне, дорогой Монморанси, что Карл испил с этого источника и стал бессмертен. Ещё Платон изрекал когда-то: "Человек, поглупевший от суеверия, есть презреннейший из людей".