— Пошли! — сказал он сыну. — Выберемся отсюда, а там уж подумаем, как отомстить за твоего друга.
— Я отомщу! — прошептал шевалье. — Мне известно, чья рука направляла удар!
Пленники в сопровождении охраны двинулись по коридорам.
— Сударь, — спросил Пардальян-старший у сержанта, — нас переводят в другую камеру?
— Да, сударь.
— Очень хорошо.
Сержант взглянул на него с некоторым удивлением. Они дошли до конца коридора и спустились по винтовой лестнице. Такая же, но в другом крыле тюрьмы, вела и в камеру пыток.
Пардальян-старший шагал с надеждой. Он насчитал уже восемь поворотов, а после девятого лестница кончилась. Впереди оказалась низкая и узкая дверь. Старый солдат, не раздумывая, открыл ее, шагнул, за ним зашел шевалье, и тут дверь за ними захлопнулась с металлическим лязгом…
Пардальяны оказались в полной темноте. А воцарившаяся тишина не уступала установившейся тьме.
— Ты здесь? — встревоженно спросил отец.
— Здесь! — ответил сын.
Внезапно оба замолчали: их охватило изумление, сменившееся невыразимым страхом. Дело в том, что голоса здесь звучали странно, отдаваясь каким-то звучным металлическим эхом.
Инстинктивно и отец и сын вытянули вперед руки, и их пальцы встретились. Они хотели шагнуть, чтобы подойти друг к другу, но внезапно остановились: и того и другого удержал страх. Каждый из них занес ногу, но почувствовал, что пол был сделан не горизонтально, а с наклоном вниз.
Пардальян-старший быстро наклонился и ощупал пол.
— Железо! — прошептал он, вставая.
Оба попятились назад, поднимаясь вверх по наклонному полу, и шага через три наткнулись на стену. Стена тоже оказалась железной! Вокруг было сплошное железо! Их заперли в металлической коробке!
Однако у самой стены пол был ровным, наклон начинался сантиметров в тридцати от стены.
— Стой! Не двигайся! — приказал отец. — Мы попали в какую-то ужасную ловушку. Но я все-таки хочу разобраться…
Старый солдат осторожно пошел вдоль стены, громко считая шаги, чтобы шевалье слышал его. Он шел как раз по горизонтальной части пола, прилегавшей к стене. Обойдя по периметру всю камеру, Пардальян-старший вернулся к шевалье; он насчитал двадцать четыре шага: восемь с каждой стороны в длину и по шесть в ширину.
Металлическая коробка была не так уж мала. Он не обнаружил ни скамьи, ни стула, ничего из того, что обычно ставят в тюремных камерах, одни голые железные стены. Отец с сыном решили, что их заперли в этой клетке, чтобы уморить голодом и жаждой.
При мысли о такой смерти даже их бесстрашные души захлестнул ужас. Однако каждый из них считал, что не имеет права усугублять страдания другого, проявляя слабость. Чтобы поддержать друг друга, они взялись за руки.
— По-моему, — сказал Пардальян-старший, — наш жизненный путь завершается.
— Это никому не известно, — философски заметил шевалье.
— Согласен. Я бы еще с удовольствием пожил. Но сейчас меня мучит один вопрос: что это за странный пол и почему он наклонный?
— Может, просто прогнулся от собственного веса… Подождем, отец. Чего нам, собственно говоря, бояться? Голодной смерти? Признаюсь, штука довольно неприятная. Но мы можем ее избежать, когда окончательно убедимся, что именно голодная смерть нам грозит.
— Это каким же образом избежать?
— Покончив с собой, — спокойно ответил шевалье.
— Да я бы с удовольствием, но у нас нет оружия — ни шпаги, ни кинжала.
— Есть надежное средство…
— Да что же?
— Наши шпоры. Мои, например, без колесика, и из них получится недурной кинжал.
— Клянусь Пилатом, шевалье! Тебя иногда посещают светлые идеи.
Жан, не мешкая, отстегнул шпоры, сделанные, как это было принято в ту эпоху, просто в форме острого и довольно длинного стального стержня. Одну он протянул отцу, а вторую оставил для себя. Оба взяли по шпоре в правую руку и для надежности закрепили ремешки шпор на запястье.
С этого момента ни тот ни другой не произнесли ни слова. Оба стояли, прислонившись к железной стене, вглядываясь в непроглядную темноту и вслушиваясь в абсолютную тишину. Они не знали, сколько прошло времени. Вдруг Пардальян-старший прошептал:
— Слышишь?
— Да… не двигайтесь и молчите.
Раздался негромкий шум, потом щелчок, словно включился какой-то механизм. Щелчок послышался сверху, с потолка. И в то же мгновение металлическая клетка осветилась бледным светом. Потом свет стал ярче, словно зажгли вторую таинственную лампу, затем еще ярче. Уже можно было в деталях рассмотреть залитую светом камеру.