И имя свое навеки прославлю среди народов.
- Ты молод еще, владыка, - все разом ответили старцы.
Следуешь зову сердца, с разумом не считаясь.
Могуч и страшен Хумбаба, погибнешь в бою тяжелом.
Ведь для него оружье твое, что кедровая хвоя.
Бросив взгляд на Энкиду, старцам владыка ответил:
- Старцы, на брата взгляните и свои оставьте волненья.
С ним мне Хумбаба не страшен. Вместе добудем победу.
Мне ли Хумбабы бояться, друга такого имея.
Не одолеет один кручи, а двое взберутся.
Скрученный вдвое канат разорвется не скоро.
Сильного друга обрел я. Готов с ним идти на любого.
Таблица III.
Благословили старейшины братьев, проговорив на прощанье:
Ты, Гильгамеш, повелитель, на силу свою не надейся.
Во всем положись на Энкиду. Степные он ведает тропы,
К дальним походам привычен и к кедрам он знает дорогу.
Ты же, Энкиду, о друге заботься. Устанет - подставь ему спину
Грудью прикрой его в битве и вырой в пустыне колодец.
Чтобы мог о н напиться. Царя мы тебе поручаем.
Если в Урук возвратится, ты будешь с великой наградой.
Только из города вышли, Гильгамеш свой голос возвысил:
- Друг мой, давай в Эгельмах [14] возвратимся,
Там пред Нинсун предстанем.
Жизни пути ей известны, богиня поможет советом.
В дом величайшей богини с робостью братья вступили.
Сына увидев, Нинсун удивленно вскинула брови:
- Вижу я, ты при оружьи, - к Гильгамешу она обратилась.
Враг ли какой угрожает Уруку и ты моей помощи ищешь?
- Враг не опасен Уруку, - Гильгамеш богине ответил.
Мы угрожаем Хумбабе, защитнику кедров ливанских.
Зло все земное вобрал он, и мы его уничтожим.
Братьев оставив одних, богиня к себе удалилась
Чудное тело свое освежить очищающим корнем,
Грудь ожерельем украсить и лентою опоясаться.
Это все совершив, она на кровлю восходит.
Там, совершив воскуренье, свой возвысила голос:
- Шамаш, бог справедливый, огибающий небо и землю,
Гильгамеш мне тобою дарован, объясни же, коль пожелаешь,
Почему ты вложил мне на горе в него беспокойное сердце,
Почему на дорогу направил, ему грозящую смертью?
Говорят, что зла в мире много, но пускай с ним бьются другие.
Так возьми же по крайней мере над сыном моим попеченье.