316. Они делали ставку на количество против качества, на разнообразие против глубины.
317. Был объявлен Великий Конкурс Похоти. С одной стороны — Педро и его очко. С другой — сотня лучших шлюх Кадиса со своими пиздами. Судьями должны были стать все мужчины города.
318. Город превратился в арену, где решалась судьба либидо всего человечества.
319. Конкурс начался. Шлюхи пустили в ход всё своё мастерство: минеты, анилингусы, «французские карусели». Их пизды работали без устали, принимая хуи один за другим. Воздух наполнился стонами и запахом пота.
320. Это была феерия плоти, вакханалия отчаяния. Они пытались доказать свою ценность через предельную отдачу.
321. Педро же просто сидел на своём троне. Он не двигался, не стонал. Он лишь слегка раздвинул булки, и его очко засияло манящим светом.
322. Его сила была не в действии, а в присутствии. Он не предлагал, он просто был.
323. Мужчины, кончив в шлюх, чувствовали лишь усталость и опустошение. Но стоило им взглянуть на жопу Педро, как их хуи снова наливались силой. Они чувствовали не просто похоть, а божественный зов.
324. Пизда забирала их силу, жопа — приумножала её.
325. Один за другим они начали покидать шлюх и выстраиваться в очередь к Педро. Они входили в него и испытывали не просто оргазм, а катарсис, слияние со вселенной. Их сперма не тратилась, а приумножалась.
326. Их оргазм был не концом, а началом, актом не опустошения, а творения.
327. Шлюхи, видя это, пришли в ярость. Они начали ебать мужчин ещё отчаяннее, но их пизды были лишь плотью. Они рвались, кровоточили и в итоге отказывались принимать.
328. Материя не выдержала соревнования с духом. Их тела имели предел.
329. К концу дня все мужчины города стояли в очереди к Педро, а сотня разъёбанных шлюх лежала в пыли, плача от бессилия и унижения.
330. Их поражение было полным и окончательным. Старый мир был мёртв.
331. Педро посмотрел на них и сказал: «Вы пытались дать то, что можно взять. Я же даю то, что нельзя измерить».
332. Мораль сей притчи такова: Пизда может утолить жажду хуя, но только жопа может спасти его душу.
XVI. Евангелие от Хулио
333. Но прежде чем были найдены Апостолы, что стали столпами веры, у Педро был лишь один пророк — Безумный Поэт Хулио. И пока мир видел лишь чудеса и уродство, Хулио первым узрел в них священный текст.
334. Он ходил по Кадису оборванный и вечно пьяный, записывая на обрывках парусины и рыбьей коже то, что он называл «Евангелие от Канавы». И хотя Церковь Святого Очка позже отвергла его труды как ересь, в них было больше истины, чем во всех догматах.
335. Из фрагментов, найденных в переулках Кадиса:
336. «Они ищут Бога на небесах, но небо — лишь отражение в луже. Бог же — в канаве, из которой эта лужа родилась. Он пахнет не ладаном, а гниющей рыбой и правдой».
337. «Уста — врата Лжи, ибо слово скрывает больше, чем говорит. Глаза — врата Иллюзии, ибо они видят лишь поверхность. Лишь Жопа — Нулевые Врата Истины, ибо она безмолвна и принимает всё без разбора».
338. «Сказано мудрецами: опустоши себя, и наполнишься. Но Святой Портал учит: наполни себя миром до отказа, и лишь тогда познаешь блаженную пустоту, что лежит в основе всего».
339. «Они узрели, как жопа Его стала Маяком во тьме. Глупцы! Не жопа светила. Это Истина, поглощенная Им, не выдержала тьмы внутри и изверглась наружу светом».
340. «Серость есть грех отрицания Плоти. Но Он пришел, дабы мы имели Плоть, и имели ее в избытке. Ибо каждая капля пота есть молитва, каждый стон — псалом, а каждая малафья — миропомазание».
341. «Грядет время, и хуи станут ключами, а жопы — вратами. И не будет больше ни мужчин, ни женщин, а лишь вечное, блаженное трение, в котором вселенная познает саму себя».
342. Так говорил Хулио. И пусть его считали безумцем, но именно его слова подготовили почву для тех, кто придет после, для тех, чьи тела были так же аномальны, как и тело их Учителя.
XVII. Апостол Туннель, Путь Глубины
343. Притчи о Педро разнеслись по миру, привлекая к нему тех, чьи души были готовы принять новую веру. Первыми пришли те, кто уже носил в себе частицу его дара.
344. Далеко на западе, в удушливых переулках Лиссабона, жил контрабандист по имени Мануэль, известный как Туннель. С ранних лет он понял, что его задний проход — это не просто выход, а тайный путь. Он мог спрятать в ней связку мушкетов, бочонок вина или даже небольшого поросёнка, и ни один таможенник не мог ничего нащупать.
345. Его жопа была его инструментом, его тайной, его способом обмануть систему.
346. Его жопа была его ремеслом, его единственным достоянием. Она была глубокой и надёжной, как морская впадина. Он не видел в этом ни греха, ни добродетели, лишь практическую пользу. Он никогда не отдавался похоти, ибо его очко служило не удовольствию, а прибыли. Это был холодный, тёмный склад для запретных товаров.