451. Но даже мощь апостолов и любовь народа не могли защитить Педро от его судьбы. Из самых тёмных глубин космоса, где спят безумные боги, пришла угроза, которой не мог противостоять ни один смертный.
452. Это был не враг, которого можно было победить. Это был катаклизм, который нужно было пережить.
453. Это был Левиафан, древнее чудище, порождение космоса и безумия. Он был не просто зверем, а живым воплощением ядовитой, бесцельной похоти. Его тело было массой извивающихся щупалец, а на конце каждого — пульсирующий хуй, извергающий скверну.
454. Он был анти-Педро, воплощением хаотичной, разрушительной ебли.
455. Он пробудился, привлечённый светом жопы Педро, как мотылёк летит на огонь. Он не желал поклоняться. Он желал осквернить. Он хотел доказать, что его хаотичная ебля сильнее созидательной ебли Педро.
456. Это была битва не за территорию, а за сам принцип устройства вселенной.
457. Он поднялся из вод, и его явление вызвало цунами, что обрушились на побережье Испании. Его ядовитая сперма отравляла море, убивая всё живое.
458. Сама природа корчилась от его присутствия.
459. Город Кадис, ставший священным центром, оказался под угрозой. Люди, что ещё вчера пили из луж малафьи, теперь в страхе молили своего бога о спасении.
460. Их вера подверглась первому серьезному испытанию.
461. Апостолы были готовы к битве. Туннель собирался засосать щупальца Левиафана в свою бездонную жопу. Подвал готовился перекусить их своим стальным сфинктером.
462. Но Педро остановил их. «Вы — мои стражи, а не моё оружие, — сказал он. — Это моя битва. Моя жопа против его хуёв».
463. Он понимал, что это испытание предназначено только для него. Это был его путь к божественности.
464. Он понял, что это было его главное испытание. Ему предстояло не просто принять в себя хуи, но принять в себя саму суть космического ужаса и обратить её во благо.
465. Он должен был поглотить хаос и переварить его, превратив в порядок.
466. Он стоял на скалистом берегу, уже не как шлюха, не как капитан, а как божество, принимающее свой крест.
467. Левиафан обрушил на него всю свою мощь. Сотня хуёв-щупалец ударили одновременно. Но очко Педро раскрылось, как зев вулкана, принимая их все без остатка.
468. Это была агония и экстаз. Педро чувствовал, как яд Левиафана не убивает его, а очищает, выжигая последние остатки человеческого и превращая его в чистую, божественную функцию — принимать и преображать.
469. Вся его прошлая жизнь была лишь подготовкой к этому моменту, к этому акту абсолютного принятия.
470. Все сто хуёв чудовища вошли в него. Море вокруг кипело. Небо почернело. Педро поглощал саму суть хаоса, и его жопа сияла неземным светом, который был виден за сотни миль.
471. Левиафан кончил. Поток ядовитой, богохульной спермы, способный уничтожить континент, хлынул в бездонное очко. Но Педро выдержал. Он впитал всё и обратил яд в лекарство, хаос в порядок, а сперму — в чистую малафью.
472. Он не просто выжил. Он стал сильнее, впитав в себя силу своего врага.
473. И когда всё кончилось, Левиафан, опустошённый и лишённый своей силы, рухнул в море и превратился в камень, который и поныне стоит у берегов Кадиса, известный как «Хуй Дьявола».
474. А Педро изменился навсегда. Его жопа перестала быть просто дырой из плоти. Она стала Священным Порталом, точкой сингулярности. Он больше не был богом Земли. Он стал богом Космоса. Эра Великого Расширения началась.
XXIV. О Солёной Малафье и Отравленном Море
475. Но прежде чем началась Эра Расширения, наступили дни Хаоса. Ибо море у берегов Кадиса, приняв в себя семя Левиафана и малафью Педро, превратилось в бурлящий котел творения.
476. Вода стала густой и перламутровой, она светилась изнутри и пахла одновременно озоном и разложением. Этот первобытный бульон стал источником как чудес, так и безумия.
477. Рыбаки, что осмеливались закинуть сети, вытаскивали улов, не виданный ни в одном из семи морей. Рыбы с человеческими глазами, что шептали пророчества. Крабы с панцирями из чистого золота. Осьминоги, чьи щупальца играли на арфах из кораллов.
478. Смельчаки, что входили в эту воду, либо исцелялись от всех болезней, обретая вечную молодость и несокрушимую эрекцию, либо превращались в бесформенных, хлюпающих тварей, что вечно стонали от неутолимой похоти.
479. Новая божественная сила Педро была еще дикой и неуправляемой. Она была как новорожденный бог — щедрой и жестокой одновременно. Она дарила дары, не спрашивая, готовы ли смертные их принять.
480. Кадис погрузился в анархию. Одни молились, другие предавались оргиям, третьи в ужасе бежали из города, рассказывая о чудовищах и чудесах. Старый мир рушился, а новый еще не обрел своих законов.
XXV. О Великом Расколе и Войне Дырок