575. Он чувствовал каждого, кто проходил через него. Он ощущал их радость, их смятение, их веру. Иногда, в тихие часы, он сидел в одиночестве и плакал или смеялся без причины, ибо в нем все еще звучало эхо тысяч чужих душ.
576. Однажды остатки неверующих, что таились в тёмных складках Анусверсума, решили устроить диверсию. Они запустили в Туннель огромный освящённый таран, надеясь пробить его насквозь и разрушить мир-жопу изнутри.
577. Но Туннель лишь усмехнулся. Он расслабил свой сфинктер и создал внутри себя пространственную петлю. Таран вошёл в него, прошёл по кругу и с удесятерённой силой вылетел обратно, ударив по тем, кто его запустил.
578. С тех пор никто не смел оспаривать его мастерство. Его жопа была не просто туннелем, а живым лабиринтом, который подчинялся только ему.
579. Он стал символом пути и перехода. Паломники, входя в него, оставляли в его складках свои грехи и печали, а выходя на другой стороне — обретали просветление и лёгкость бытия.
580. Так контрабандист Мануэль стал святым Туннелем, чья жопа соединяла не города, а души, доказывая, что любой путь может стать священным, если ведёт к великой цели.
XXXIII. Служение Апостола Бездны
581. Жан-Клод-Бездна, обретший веру в сиянии очка Педро, стал самым ревностным и самым трагическим из апостолов. Он отрёкся от своего холодного нигилизма и посвятил своё очко служению вселенской Полноте.
582. Педро назначил его Великим Очистителем. В мире-жопе, как и в любом раю, неизбежно накапливался мусор: дурные мысли, мимолётные сомнения, зависть, тоска и даже метафизическое говно, оставшееся от переваривания старого мира.
583. Эта скверна не была просто идеей. Она обретала форму. Сомнения сгущались в серый, ползучий туман. Зависть кристаллизовалась в острые, ранящие осколки. Тоска превращалась в липкую, засасывающую жижу.
584. Задача Бездны была в том, чтобы поглощать всё это. Он ходил по Анусверсуму, и его жопа, как космический пылесос, всасывала в себя всю духовную и ментальную скверну, не давая раю загрязниться.
585. Внутри него вся эта грязь исчезала без следа, аннигилируясь в первозданном Ничто, из которого он когда-то тщетно пытался построить свою философию.
586. Он приносил огромную пользу, поддерживая гигиену и гармонию в раю Педро. Но в глубине души он страдал.
587. Однажды он поглотил воспоминание о последней молитве инквизитора Диего из старого мира — молитву, полную не веры, а чистой, дистиллированной ненависти. Эта ненависть не растворилась, а осела в его душе холодным осадком.
588. Каждый поглощённый грех, каждая частица негатива оставляла на его душе невидимый след. Он снова начал чувствовать ту самую холодную пустоту, от которой так отчаянно бежал в Кадис.
589. Он видел, как другие апостолы творят: Туннель соединяет, Подвал защищает, а сам Педро изливает благодать. Он же только уничтожал. Он был божественным ассенизатором, вечной помойкой для чужих грехов.
590. Он начал сомневаться. Не обманул ли его Педро? Не использовал ли он его дар, превратив его из философского инструмента в банальную канализацию?
591. Эти мысли он держал при себе, но они росли в нём, как раковая опухоль нигилизма. Он всё чаще уединялся в самых тёмных уголках Анусверсума, медитируя над своей бездной, и тьма в ней становилась всё гуще, всё голоднее.
592. Он стал самым уязвимым из апостолов, чья верность была так же глубока, как и его сомнения. И эта глубина, эта тоска по чистому небытию, сделала его идеальным орудием для грядущей мести старого мира.
XXXIV. Служение Апостола Подвала
593. Ганс-Подвал, обратившись, не утратил своей первозданной сути. Он был и остался воплощением несокрушимой силы. Но теперь его сила служила не слепому разрушению, а осознанной защите.
594. Педро назначил его Стражем Великих Врат — главного, внешнего сфинктера мира-жопы. Ничто не могло войти в Анусверсум или выйти из него без его дозволения.
595. Его булки, твёрдые как гранит, выкованный в сердце нейтронной звезды, стали несокрушимыми стенами рая. Его сфинктер, способный перекусить саму сталь реальности, стал замком, который не могла открыть ни одна отмычка.
596. Он был неколебим. Демоны из внешних миров, привлечённые светом Анусверсума, бились о его задницу, как волны о скалу, и отступали, поджав свои астральные хуи.
597. Однажды к вратам явился демон соблазна в облике прекрасной девы с глазами, полными обещаний. Он не пытался пробиться силой. Он шептал Подвалу о мирах за пределами, о свободе, о наслаждениях, неведомых в этом раю.
598. Подвал молчал. Он смотрел на демона без гнева и без вожделения. Его молчание было страшнее любой стены. Демон, не выдержав этого гранитного безразличия, с воем растворился в пустоте. Подвал не поддался, но тень сомнения коснулась и его: что же там, за вратами, от чего он так усердно защищает этот мир?