LIV. Война Идей
807. Армия Пустоты состояла из анти-существ. Это были не солдаты, а живые проявления отсутствия. Тени-кастраторы, что высасывали не жизнь, а саму похоть. Вагинальные истребители, чьи зубастые пасти пожирали не материю, а законы физики, что её связывали. Безмолвные хоры, чьё пение было абсолютной тишиной, от которой трескались души.
808. Армия Хуй-Титана состояла из всего сущего. Кометы с боеголовками из чистой эрекции, звёздные скопления, перестроенные в эскадры фаллических крейсеров, астероиды, превращённые в бронированные космические яйца. Во главе флота, на флагмане, выкованном из застывшего стона оргазма, стояли возрождённые апостолы: Туннель и Подвал.
809. Битва началась. Но это была не битва стали и плоти. Это была война идей. Тени-кастраторы не атаковали, они испускали волны апатии. Целые эскадры фаллических крейсеров, попав в эту волну, теряли эрекцию, обвисали и превращались в безвольные астероиды.
810. В ответ армия Титана транслировала эманации чистой, несокрушимой похоти. Звучали гимны, спетые дельфинами под музыку арфы из жопы Педро. Эти волны желания заставляли вагинальных истребителей Пустоты содрогаться в неконтролируемом оргазме и самоуничтожаться.
811. Туннель открыл свой портал, пытаясь засосать флот Пустоты, но его бездна вела в никуда — враги просто растворялись в ней, делая её ещё более пустой. Подвал сжал своим сфинктером эскадру теней, но, разжав булки, обнаружил, что сокрушил лишь вакуум. Их сила, рассчитанная на борьбу с чем-то, была бессильна против этого грёбаного ничего.
812. Жрицы Засохшей Пизды, ведомые Изабеллой, чей дух парил в авангарде небытия, молились своей богине. Но их богиня была безразлична. Пустота поглощала всех без разбора — и тех, кто ей сопротивлялся, и тех, кто ей поклонялся. Культ Изабеллы был стёрт собственной богиней, как ненужная сноска.
813. Хуй-Титан понял, что проигрывает. Каждое уничтоженное им анти-существо лишь делало Пустоту сильнее, глубже, абсолютнее. Он сражался с энтропией, и это была битва, которую нельзя было выиграть силой.
LV. Вселенский Оргазм
814. Хуй-Титан и Великая Пизда-Пустота сошлись в центре угасающей вселенной. Он бил по ней всей своей мощью, но его удары проваливались в бесконечность. Он пытался пронзить её, но как, блядь, можно пронзить отсутствие? Он чувствовал, как его собственная эрекция, сама воля к жизни, начинает ослабевать под её умиротворяющим, усыпляющим взором.
815. И тогда он вспомнил последний урок Педро. Урок, полученный не словами, а сутью. Силу нельзя победить силой. Пустоту нельзя заполнить, её можно лишь оплодотворить. Небытие нельзя уничтожить, с ним можно лишь слиться.
816. Он перестал атаковать. Он расслабился, позволив своей космической эрекции опасть. Он раскрылся. Он предложил себя Великой Пизде не как враг, которого нужно победить, а как равный, которого нужно познать. Как любовник.
817. Великая Пизда-Пустота, не знавшая ничего, кроме голода и тишины, впервые за всю вечность своего существования заколебалась. Она ощутила не сопротивление, а предложение. Она втянула в себя Хуй-Титан, но уже не как пищу для аннигиляции, а как неведомый объект для изучения.
818. Это было величайшее напряжение в истории бытия. Вся угасающая вселенная затаила дыхание. Тишина перед вселенским оргазмом.
819. Вселенная замерла, ожидая, что победит — всепоглощающая пизда или всепроникающий хуй.
820. Педро, смертный старик, сидящий на камне в руинах Кадиса, почувствовал это напряжение за триллионы световых лет. Он закрыл глаза и, впервые за много веков, счастливо и устало улыбнулся. Он знал, что его миссия завершена.
821. И тогда Хуй-Титан кончил. Это не было актом облегчения или выбросом избытка. Это был тотальный, осознанный акт передачи всего себя. Его малафья несла в себе не просто семя, но полную библиотеку бытия: вкус дешевого рома в канаве Кадиса, скрип «Скорбящей Мачты» в шторм, холод стали инквизиторской кочерги, мудрое спокойствие капибары, отчаяние Джо, ярость Изабеллы, музыку, рожденную из раковины, и свет, пронзивший туман у Дыхания Дьявола. Весь опыт старой, страдающей вселенной был собран в один бесконечный, созидательный выдох.
822. Первая капля этой сущности коснулась Пустоты. Не было ни шипения, ни взрыва. Это было похоже на падение капли чистейших чернил в безбрежный океан дистиллированной воды. Там, где она касалась небытия, рождались сложные, фрактальные узоры — первые законы новой физики, первые намеки на смысл. Пустота не сопротивлялась. Впервые за свою вечность она ощутила нечто иное, кроме собственного отсутствия. Она почувствовала информацию.