108. Они смотрели на него, и их животный страх сменился священным трепетом. Они увидели не человека, а явление природы, бога, рождающегося в муках.
109. В тот момент команда увидела в нём не жертву, а своего капитана. Джо Короткий Хуй, униженный и посрамлённый, сам упал на колени.
110. Его мир, построенный на насилии и доминировании, рухнул в одночасье, когда его величайший акт проникновения был встречен не болью, а экстазом.
111. Его маленький хуй съёжился от осознания собственного ничтожества перед этой божественной дырой.
112. «Ты не человек, — прошептал он. — Ты бог». И вся команда взревела в согласии. Они подняли Педро на руки, обмыли его ромом и провозгласили своим новым капитаном.
113. Это было первое обращение, первое чудо новой веры. Вера, рождённая из насилия и превращённая в поклонение.
114. Корабль они переименовали в «Скорбящую Мачту», в честь того самого инструмента, что явил им божество. А Педро получил новую кличку: Капитан Мачтоёб, и он носил её с гордостью.
115. Имя стало титулом, символ унижения — знаком высшей власти. Он принял всё, что мир бросил в него, и сделал это своим.
116. С тех пор на их корабле установился новый порядок. Ебля в жопу капитана стала ежедневным ритуалом, священным актом причастия. Матросы выстраивались в очередь, чтобы вонзить свой хуй в божественный портал.
117. Это не было развратом. Это было служением. Каждый хуй был молитвой, каждый толчок — подношением.
118. Педро принимал их всех, и из его очка теперь текла не просто малафья, а святая семушка, дарующая удачу в бою и защиту от штормов. Они пили её, смешивая с ромом, и становились непобедимы.
119. Эта жидкость, смесь спермы и божественной энергии, стала их эликсиром, их святой водой. Они верили, что она делает их неуязвимыми.
120. Именно тогда родились их боевые кличи: «Вперед, уебаны, или вы хотите жить вечно?!» и их главный тост: «За то чтобы ебать испанцев в сраку ночью и днем без перерыва!».
121. Их ярость обрела цель и оправдание. Они сражались не за золото, а за свою веру, за своего капитана.
122. Испанский флот, что преследовал их, был в ужасе. Они видели корабль, ведомый безумцами, которые трахали своего капитана на палубе во время боя. Их боевой дух был сломлен.
123. Против пушек можно сражаться пушками. Но как сражаться с верой, которая превращает содомию в священный ритуал? Их логика и дисциплина были бессильны.
124. Педро стал известен как Don Culo Santo de Semilla — Святой Сеньор Жопа Семени. Его слава гремела по всем морям.
125. Легенды о нём теперь рассказывали не с усмешкой, а с благоговением. Моряки других кораблей тайно молились ему перед боем.
126. Он был и капитаном, и боцманом, и шлюхой, и богом для своей команды. Он вёл их в бой, и он же принимал их хуи после победы.
127. Он был альфой и омегой их мира, началом и концом их желаний.
128. Его приказы были просты и понятны: «Больше рома, больше золота, больше ебли!». И команда с радостью их выполняла.
129. Эта троица — ром, золото и ебля — стала основой их теологии, их священной триадой.
130. Они грабили корабли, но не ради сокровищ, а ради новых предметов, которыми можно было бы испытать бездонность жопы их капитана.
131. Золото было лишь средством, а истинной целью было познание глубин их бога.
132. Однажды они захватили торговое судно, полное специй. И всю ночь они всыпали в очко Педро корицу, перец и шафран, пока из его жопы не пошёл ароматный дым, который, как говорили, мог соблазнить самого ангела.
133. Этот дым окутал их корабль, и с тех пор «Скорбящая Мачта» всегда пахла раем и развратом одновременно.
134. В другой раз они засунули в него арфу, и когда Педро напрягал мышцы, она играла божественную музыку, от которой дельфины выпрыгивали из воды и кончали в воздухе.
135. Эта музыка стала гимном их веры, мелодией, которая успокаивала шторма и призывала попутный ветер.
136. Он стал живым символом пиратской свободы: делать всё, что захочется, ебать всё, что движется, и превращать позор в высшую славу.
137. Он был ходячим бунтом против Серости, против всех законов божеских и человеческих.
138. Его жопа была их флагом, их компасом и их гаванью.
139. Они смотрели на неё, чтобы узнать курс, молились ей, чтобы найти утешение, и входили в неё, чтобы почувствовать себя дома.
140. Ибо каждый моряк ищет гавань. Но лишь команда «Скорбящей Мачты» нашла гавань, которую можно было выебать.
141. Шлюхи шептали: «Когда в порту пьют, то шлюхи пьют пиратскую малафью, а пираты — пиратский ром». Они ещё не знали, что скоро и ром, и малафья станут достоянием одного лишь Педро.
142. Их мир, построенный на простом обмене жидкостей и удовольствий, стоял на пороге революции.
143. Они были последними жрицами умирающей веры. Веры в пизду.
144. Их богиня была стара и требовательна, она дарила лишь мимолетное облегчение и забирала золото.
145. Новый бог был молод и щедр. Он дарил экстаз, защиту и силу. И забирал лишь то, что каждый был готов отдать с радостью.
146. Старый мир был обречен.
147. Ибо его центром была дыра, что рождает жизнь, которая неизбежно кончается смертью.
148. А центром нового мира была дыра, что поглощала саму смерть, даруя взамен вечную, стоячую жизнь.
149. Близилась эра Великой Жопы.
150. И весь мир, сам того не зная, готовился быть принятым в нее.