Тень на горизонте оказалась колоссальным нагромождением руин. Не просто груда обломков, а целый левитирующий архипелаг смерти. Десятки, сотни фрагментов былых строений – стены с пустыми глазницами окон, исковерканные каркасы, оплавленные плиты перекрытий – висели в воздухе на разной высоте. Одни – почти неподвижно, застыв в немыслимом равновесии. Другие – медленно вращались, как гигантские, ржавые карусели. Третьи – мелко подрагивали, издавая скрежет и стоны напряженного металла. Все это было покрыто коркой чуждой жизни: черными, пульсирующими прожилками, похожими на вены; пятнами мерзкой, светящейся желтым или багровым плесени; и местами – россыпью темных, полупрозрачных кристаллов, которые мерцали изнутри тем же светом, что и небо, словно слезы затвердевшей тьмы.
Эпсилон остановился на краю гигантской воронки, над которой парил этот кошмарный город-призрак. Воздух здесь вибрировал с новой силой, наполненный статическим гудением и щелчками невидимых разрядов. От него мутило и звенело в ушах. Он собирался обойти эту ловушку пространства, как обходил другие аномалии. Это было разумно. Безопасно. Безнадежно.
И тут он почувствовал.
Не звук. Не зрительный образ. Ощущение. Смутное, глубинное, как вспышка в пустоте памяти. Оно шло оттуда. С одного из более высоких обломков, который еще сохранял подобие угла здания – массивная стена с обвалившимся фасадом, нависающая над пропастью. Там, в ее темной тени, словно что-то... звало. Не голосом. Тягой. Магнитом для его потерянной души. Или это был просто галлюцинаторный бред умирающего от жажды мозга?
Неважно. Инстинкт заглушил разум. В этом мире бессмыслицы, это смутное "что-то" было первой искрой, хоть чем-то, что вырывалось за пределы жажды, боли и пустоты. Ему надо было туда добраться. Несмотря ни на что.
Путь был кошмаром. Первые обломки лежали низко, почти касаясь земли. Он подтащил шаткий кусок колонны, чтобы залезть на плавающую плиту размером с комнату. Плита качнулась под его весом, заскрипела. Он замер, сердце колотясь в горле, ожидая падения. Плита устояла. Прыжок. На следующий обломок – меньший, остроконечный. Он едва удержал равновесие, руки раскинуты, как у канатоходца над бездной. Сквозь облако ядовитой ржавой пыли, поднятое его шагами. Мимо вращающейся балки, едва не сбившей его вниз. По наклонной плоскости оплавленного металла, скользя и царапая ладони, оставляя на поверхности светящиеся кровавые полосы.
Руки горели. Мышцы плеч и спины кричали от невыносимой нагрузки. Каждое движение – вызов истощенному телу. Он карабкался вверх, цепляясь за выступы, за арматуру, торчащую из бетона, как израненные кости. Пальцы, уже стертые в кровь, сжимались с безумной силой, не чувствуя острой боли от ржавого металла или кристаллов тьмы, впивающихся в кожу. Ноги дрожали, подкашиваясь на узких уступах. Дыхание хрипело, вырываясь клочьями пара в холодный, напряженный воздух. Голова кружилась от высоты, от усталости, от вибрации аномалии.
Один прыжок оказался слишком длинным. Он не долетел. Пальцы скользнули по мокрому от какого-то темного налета выступу. Тело рвануло вниз. Крик сорвался с губ – немой, хриплый. Инстинктивно, в последний миг, он впился другой рукой в трещину в бетоне, повиснув над черной пустотой, уходящей вниз на десятки метров. Мускулы руки свело судорогой. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Снизу, из темноты, донеслось что-то вроде тихого, множественного шепота – словно сама бездна пробудилась и тянулась к нему.
Он повис. Силы уходили. Пальцы разжимались. Мысли смешались в паническом хаосе. И тут, в кармане, сквозь ткань, он ощутил острый укол. Осколок. Его осколок. Впивающийся в бедро. Эпсилон. Имя пронеслось в сознании, не как эпитафия, а как резкий удар тока. Нет! Не здесь!
С рычанием отчаяния, собрав последние крохи сил, он рванулся вверх, оттолкнувшись ногами от скользкой стены. Вторая рука вцепилась в край плиты. Мускулы горели огнем. Он подтянулся, закинул локоть, потом другой. С нечеловеческим усилием вполз на плиту, рухнув на спину, судорожно хватая ртом воздух, полный статики и пыли порчи. Глаза заволокло черными точками. Все тело тряслось.