- Действительно, давайте сменим тему, раз уж нашего товарища не переделать, -внезапно согласилась девушка Анна Стогова. - Вы, профессор, искали меня по какому-то вопросу, или просто подошли поздороваться?
Глайдер шел на удивление ровно, держась лишь чуть-чуть выше, чем давешний экраноплан, но не над водой, а просто над ландшафтом: об этом, памятуя о моих особых отношениях с авиацией, отдельно попросила пилота девушка Анна Стогова. Пассажиров было немного: строго говоря, только мы двое, и салон, рассчитанный мест на десять, выглядел откровенно пустым.
Лететь в Мурманск решил, конечно, не я сам: будь моя воля, нипочем не стал бы подниматься на борт летательного средства, тем более — такого небольшого, несерьезного и не особо, если верить репутации, надежного.
Однако, вопреки опасениям, машина шла ровно и аккуратно. Никакой тряски, болтанки, фляттера и прочих опасных вибраций, приписываемых такой технике молвой, не ощущалось. Откровенно на высоте оказалась и звуковая изоляция: негромкий мерный гул, просачивающийся, все же, сквозь обшивку, не мешал разговаривать: ни мне, ни Анне ни разу не пришлось даже повысить голос.
- Профессор, у Вас сейчас вид человека, осужденного на казнь и помилованного в самый последний момент, - ловко подметила девушка Анна Стогова. - Это все из-за Вашей аэрофобии?
- Именно из-за нее, tovarisch. Боюсь летать, отчаянно боюсь, - сообщил я. - Высоты — не боюсь вовсе, дважды ходил в загон айсбергов. Эти ледяные горы бывают исполинскими и колоссальными, - я развел руки в стороны, как бы пытаясь обозначить габариты. - Загонщик же держит управляющие потоки на самой верхней площадке, часто еще и отбиваясь пинками от ледяных спектров, недовольных вторжением! И держать так приходится до пяти часов, пока глыба не выплывет из ледяного поля и не попадет в эфирную ловушку!
- А вот интересно, мы сейчас летим выше, чем бывает верхушка айсберга, или ниже? - пилот, до того, казалось, полностью поглощенный управлением, вдруг развернулся вместе с креслом, и решительно вступил в разговор. На британском он говорил понятно и даже аккуратно, очень правильно, но с каким-то акцентом, немного тягучим и прямо сейчас не опознаваемым.
- По всякому бывает, - вежливо ответил я. - Извините, а как мы сейчас, ну, летим? Вам же, наверное, нужно управлять?
Пилот улыбнулся, весело и со значением, и я вдруг подумал, что он, пилот, намного старше и умнее, чем выглядит.
- А вот, смотрите, - авиатор показал на толстенький округлый бочонок, занимающий, вместе с подставкой, место, на котором больше всего ожидался ложемент второго пилота. - Это автопилот модели А-9. Если я ничего не путаю, внутри органический дендромозг, поэтому с управлением справляется превосходно. Правда ведь, Девятыч?
Автопилот издал серию пиликающих звуков, и вдруг переключился на нормальную и понятную британскую речь.
- Уж получше некоторых, - слегка, как показалось, сварливо, ответило умное устройство. - Ни одной аварийной ситуации за три года эксплуатации, тогда как у этого вон… Автопилот, конечно, не мог точно указать — за отсутствием рук — кого конкретно имеет в виду, но речь, очевидно, шла о пилоте, - детство играет во всех местах. Что ни взлет, то штрафные баллы. Были бы у него старые, пластиковые prava на физическом носителе — точно говорю, проколов было бы больше, чем букв!
О том, зачем и откуда в пластиковом, видимо, документе, появляются проколы, я спрашивать не стал — было не очень удобно. Поэтому, в свойственной мне манере собачьей деликатности, вопрос я задал неудобный еще в большей степени.
- Зачем тогда за штурвалом этого глайдера вообще нужен живой человек?
- Требования инспекции безопасности воздушного движения, - без всякой обиды пояснил пилот. - Воздушное судно, больше двух пассажиров: должен быть живой пилот. На всякий случай, для принятия нестандартных решений. То, что сервис-профессиональные роботы, начиная с модели А-Три, практически живые, и даже имеют, в большинстве своем, гражданские права, ретроградами во внимание не принимается.
Слушать пилота оказалось неожиданно интересно: на проблему воздушного сообщения он имел свой, весьма отличный от официально одобряемого, взгляд. «Не влипнуть бы с такими беседами в ситуацию с местной тайной полицией» - подумалось мне в процессе. Впрочем, очень даже ровная реакция потенциального агента государственной безопасности, сиречь, девушки Анны Стоговой, несколько успокаивала.
Оказалось, что эксплуатация глайдера требует очень высокого расхода эфирных сил, если они универсальны, и среднего, если речь о высокой степени сродства с воздухом.