Курсы длились три месяца, на них нас учили интересному: обращаться с оружием, иногда даже попадая в какую-нибудь плавучую мишень, лихо бегать вверх-вниз по частично обледенелым трапам, пользоваться корабельной радиостанцией, отличать контуры наших и чужих боевых кораблей и даже заклинать не самых сильных духов льда и моря. В общем, если бы какая-нибудь сопредельная держава решила покуситься на нашу треску (а я слабо себе представляю, что в наших территориальных водах еще можно найти), оной державе было бы несдобровать.
- Не в армии, в береговой охране. Но да, служил, - ответил я.
Доктор как-то по особенному сильно обрадовался. Мне, конечно, объясняли и рассказывали, что в СССР каждый молодой мужчина обязательно проходит двух- или даже трехгодичную военную службу, что местное население без особенного пиетета относится к тем, кто не служил, но чтобы это воспринималось настолько всерьез — нет, такого я не ожидал.
- Замечательно! - вербально реализовал свою радость доктор Железо. - Тогда я знаю, профессор, на чем будет основана доктрина!
Я собрался было объяснить, что служба была короткой и необременительной, что вспоминаю я ее без всякой радости и удовольствия, что, наконец, переживать тяготы и лишения, пусть даже и в медикаментозном сне, мне совершенно не хочется… Не успел.
Книга появилась на столе как-то совершенно неожиданно и незаметно: легкое дуновение ветерка и смутный образ, возникший на самой границе восприятия, дали понять, что ее, книгу, все-таки кто-то принес.
Книга была относительно толстой, забрана в твердый переплет светло-красного цвета с желтоватым потрепанным корешком. В верхней части обложки красовался круглый логотип, изображающий земной шар в переплетении колосьев, украшенный изображением перекрещенных инструментов — серпа, молота и развернутого циркуля, и увенчанный сверху пятиконечной звездой: я немедленно узнал герб Советского Союза.
Чуть ниже красовалась надпись, выполненная крупными советскими буквами (прочитать ее в тот момент я не смог), а уже в самом низу, шрифтом мелким до подслеповатости, было написано еще что-то. Мне удалось прочитать только год, если это, конечно, был он — 2002.
- Это Obschevoinskije Ustavy Voorujennykh Sil SSSR, - выдал доктор конструкцию чудовищную, как и весь советский канцелярит, и уточнил: - сборник уставов. Мы с Вами, профессор, возьмем доктрину устава военно-морского флота.
Сама индоктринация запомнилась, как сон, достаточно тревожный, но куда менее страшный, чем снившийся мне днями. Во сне этом, кстати, присутствовали давешние содомиты, или кто-то, на них страшно похожий: росту они были огромного, снабжены дополнительными половыми органами и фиолетовыми щупальцами, каковые похотливо (и не спрашивайте меня, как я это понял) извивались, стремясь меня ухватить или хотя бы дотронутся, а я отмахивался от них колоссальных размеров топором — кажется, тем самым, что вонзил в палубные доски мой славный предок в предыдущем сне.
Пару раз у них это — дотронуться — даже получилось, но меня, как выяснилось, защищал отличный костюм, что-то среднее между космическим скафандром и доспехами средневекового феодала: мерзкие щупальца скользили по броне, не нанося видимого ущерба.
Зато я… Я был невероятно боевит, чудовищно эффективен и даже значительно выше ростом: во всяком случае, одетый в почти такие же, как у меня, доспехи, доктор-индоктринолог Григорий Железо, был мне вровень., только отчего-то не надел шлема: именно так я его и узнал.
Вооружен доктор был невероятной длины цепной пилой, каковой ловко атаковал подступающих извращенцев, иногда распиливая наиболее наглых наискосок и пополам. Еще Железо умудрялся командовать мной, еще парой таких же могучих космических рыцарей, и даже толпой хомо нормального роста, одетых в неубедительные бронежилеты и гротескной формы шлемы болотно-зеленого цвета.
Он командовал, совершенно точно — по советски, и даже ругался громко и вслух, а я удивительно легко понимал все сказанное. Понимал и принимал к исполнению.
В общем, сколько шла та битва с моими потаенными страхами, я в точности не запомнил, но вот она кончилась, как обязательно должно закончиться все плохое.
Я оглянулся в поисках очередного врага, и вдруг понял, что вижу медицинский кабинет — тот самый, из которого (полчаса реального времени назад) отправился на удивительный космический бой.