Цуйгот кивнул.
— Большой?
— Все земли, которые мы проехали, принадлежат местной семье, дому Янцар. Вон, гляди вперед, вон их знамя.
Чем ближе караван подбирался к поселению, тем отчетливее становились знамена, реющие на высоких столбах вдоль самой главной улицы города. Она, пересекая весь Пайпатон, каменным мостом протянулась вокруг широкой реки, а уже здесь, на этом берегу, разделялась на несколько дорог, уходящих в поля. По одной из них караван въезжал в город.
На знаменах зеленого цвета был изображен перевернутый треугольник с двумя короткими линиями, наискось прилегающих к двум нижним сторонам.
Нахмурившись, Люба спросила:
— И что оно значит?
— Птица с отрубленной башкой, — буркнул темилец. — Все, тихо. Лучше громко о таких вещах тут не говорить.
За мостом, среди нависающих над улицей домов, сверкающих кое-где потрескавшейся побелкой, раскинулась площадь. Там караваны, подобные тому, с которым прибыли Люба и ее спутники, останавливались, плотно прижимаясь друг к другу бесконечными рядами телег и повозок, а среди их рядов бродили местные жители и другие торговцы. Еще немного, и караван утонул в гомоне десятков голосов, криков животных, смехе и оживленных торгах. Здесь Цуйгот мог вздохнуть полной грудью.
— М-да уж… Оно, конечно, хорошо, что мы добрались. Но что-то я гляжу, и понимаю, что с такой конкуренцией мы тут не продадим ни-че-го… А, Грид?
— Угу. — мрачно кивнул юноша, отвечавший за одну из повозок.
Караван остановился, и кто-то тут же стал заниматься лошадьми, пока остальные готовили товар. Ар и Люба сошли с повозки, а за ними неприметным хвостиком слезла и Ниля. Оглядываясь, Ар негромко сказал:
— Мы здесь ненадолго, их ждать не будем.
— Пешком предлагаешь дальше идти? Я не воин, Ниля тем более. — нахмурилась Люба.
— Выбора нет. А сей… — вдруг, он остановился на полуслове, резко стянул с лица маску. Его ребристые уши задергались, словно улавливая какой-то звук, который Люба не могла услышать. — Оставайся с караваном.
Голос его мгновенно стал холодным, жестким. Он не предлагал, а приказывал, а это Любе всегда очень и очень сильно не нравилось.
— В каком смысле “оставайся”? Я с ним и так пес его знает сколько была, — возмущенно вздохнула она. — Что с тобой? Что случилось, эй?
— Оставайся. С. Караваном! — неожиданно громко, зло крикнул на нее Ар, отчего девушка в страхе отшатнулась на шаг назад.
Неожиданный крик сбил ее с толку ровно настолько, чтобы Ар успел быстрым шагом скрыться между расставленных вокруг торговых повозок. Ниля нервно схватила Любу за руку, перепугавшись гораздо больше нее, и непонимающе смотрела на подругу.
— Все нормально… Нормально. Он скоро вернется, — та успокаивающе похлопала ее по ладони. — А знаешь… Пойдем-ка прогуляемся.
Вмиг страх Нили переменился на радость, и пока остальные были заняты подготовкой к торговле, две девушки отправились бродить по улицам незнакомого им города. Пока они шли, Любе оставалось только слушать бесконечные рассказы Нили о том, что здесь продают, о причудливых инструментах и одеждах, о еде и украшениях. В девочке бил неиссякаемый источник энергии, ей было интересно все вокруг даже, возможно, больше, чем Любе, которая отчаянно хваталась за любую крупицу информации об этом мире. Но сейчас не время учиться. Пока они шли, она вынашивала в голове план, и то и дело тихо посмеивалась, думая о том, может ли такая глупость сработать.
— Ты чего смеешься? — Ниля склонила голову набок. — Надо мной смеешься, да?
— Да нет, нет, чего ты, — улыбнулась Люба. — Просто вот идем мы с тобой, смотрю я вокруг… А никто ж и не знает, что в город приехал знаменитый портной.
— В смысле? — ахнула Ниля, обгоняя Любу и не давая ей пройти. — Кто? Где?!
— Так с нами же ехал, — состроив удивление, захлопала глазами обманщица. — Он там, с караваном остался. Погоди… Так ты тоже не в курсе?
— А кто-о-о?! — еще громче прежнего воскликнула хвостатая, чуть не прыгая перед Любой от радости. — Как зовут? Откуда он?