«Особенно в Африке теперь», - подумал Ланге, но ответил другое.
- Ты на этой неделе спрашивал уже два раза. Я тебе третий раз скажу: не знаю я. Хоть убей. Хочешь чтобы тебе ответили – возьми и канцлеру напиши. Так, мол, и так, устал, никакого проку от операции нет, отпустите меня домой, - Ханс потянулся к солнцезащитному козырьку и, достав пачку “Бисмарка”, закурил. - Я то напишу, не сомневайся. А еще напишу, что это ты меня надоумил на письмо. Ну чтоб одному под трибунал идти не скучно было. - Ну а тогда какого рожна ты эту пластинку заводишь? – взорвался Ланге. - Ты меня уже достал, нет, ты уже всех вокруг достал, на твое нытье мне только за последние два дня жаловались Клаус и Ральф с Отто. Доиграешься, что и правда кто-нибудь донесет в политотдел, что ты пораженчество в роте разводишь. И загремишь лет на пять. Как раз выйдешь, война уже кончится. Тебя, между прочим, никто силком не тащил. Сам контракт на сверхсрочную подписал. Так что тяни лямку, раз впрягся, и не скули. - Денег хотел заработать. Для Греты, - Кёллер выглядел пристыженным, но сходить с темы упорно не желал. - Не думал, я, понимаешь, что это всё настолько затянется. Ну пару месяцев, ну полгода. Но второй год уже пошел! И никаких подвижек. Топчемся на месте, сегодня двинемся, завтра нам по зубам дают и откатываемся, - Уве откинул спинку сиденья и рассеяно изучал потолок машины. – Англичане половину Аравии заняли, а мы что? За все время взяли один только крупный завод, горстку кишлаков да два нищих месторождения. Чем думают наши военные светила? – Уве не на шутку пригорюнился, и, посмотрев на друга, Ханс удержался от очередной едкой реплики. - Что, уже скоро, да? – только и спросил он. - Сороковая неделя пошла. Вот-вот должна родить. А я здесь торчу. - Так напиши рапорт, должны отпустить, раз жена рожает. - Не отпустят. Вальдо два месяца назад по той же причине писал, не отпустили. - Тогда наступление шло, потому и не пустили, сейчас нет – ответил Ханс. – Попробуй, вдруг получится. - Попробую - пробубнил Уве под нос. –Только не верю я. Слушай, дай закурить?
Ханс протянул ему пачку и стрелок, вытянув сигарету, чиркнул зажигалкой. Снова повисла тишина. Буря лютовала снаружи, еще громче стучал песок по обшивке, ветер выл и свистел, и даже солнце, раньше висевшее над горизонтом тусклым кругом, пропало. Густую темноту, упавшую на мир, рассеивало лишь рыжее зарево, колыхавшееся над северным горизонтом. Там – разведчики знали – находилось нефтяное месторождение Аль-Гавар. Бездонная бочка нефти, протянувшаяся на десятки километров с севера на юг через Аравийскую пустыню. И сейчас эта бочка пылала. Ханс и Уве были возле него неделю назад – и были вынуждены несколько часов искать безопасный путь. Проехать можно было лишь по узким проходам между горящих скважин, где температура была более-менее терпимой. Но о том, чтобы использовать Аль-Гавар по назначению в ближайшее время, не шло и речи. Месторождение необходимо потушить, забить скважины заглушками, выдерживающими огромное давление рвущейся на поверхность нефти. Температура горения превышала тысячу градусов Цельсия и для тушения требовались специальные пожарные танки. Которые командование никак не желало выделить, ссылаясь на более насущные проблемы. Да и линия фронта проходила очень близко. Пара залпов дальнобойными огнеметами – и пожар вспыхнет с новой силой.
Англичане подожгли нефть прицельными ударами по скважинам, когда немцы, наконец прорвав фронт, вошли в Аль-Гавар. Нефтяные поля вспыхнули разом. В результате рейхсвер был вынужден отступить с занятых позиций и возникла обширная полоса ничейной земли. Разведка с воздуха – авиацией или дронами – была невозможна. Облако дыма закрывало всякую видимость. А еще сажа очень быстро забивала двигатели беспилотников и машины падали. Поэтому штаб дивизии распорядился проводить наземную разведку, и для этой цели привлек батальон, где служили сержант Ханс Ланге и ефрейтор Уве Кёллер. В разведке на машинах были свои плюсы. Можно было спрятаться в мареве от скважин и скрытно наблюдать за передвижениями частей противника вблизи месторождения. Впрочем, Ханс не сомневался, англичане в свою очередь делали то же самое, следя за немецкими войсками с горящих полей.
- Может хоть теперь потухнет? – проговорил Уве, но уверенности в его голосе не было. - Нет. И не мечтай, - отрезал Ханс. – Больше месяца горит, уже не первая буря по счету – и ничего. - Сраные «томми» - чертыхнулся Уве и снова замолчал, созерцая летящий песок.