Единственное, что я видела сквозь это светлое свечение — глаза Конде, которые загорелись магией. Он смотрел на меня и улыбался, так ярко и лучезарно, что на душе само собой становилось теплее.
Всё это прошло уже через три минуты, но ощущения остались надолго. Когда свечение погасло, а руки можно уже было просто убрать, мы продолжили стоять друг напортив друга и практически съедать взглядом того, кто стоял напротив.
— Что это было? — тихо спрашиваю я, потому что ощущения просто невероятные.
— Наша магия объединилась в одну. Теперь мы в Единении.
— В Единении? — я нахмурилась.
— Всадник сильнее, когда у него есть связь со своим Жрецом. Эта связь называется Единением. Наша магия едина.
— Да, — я качаю головой, убирая руку и сжав её в кулак, чтобы окончательно избавиться от тепла в ладони, — слишком много на мне всяких связей.
— Я знаю о каждой, — Конде улыбается, заметив мои ошарашенные глаза.
— Откуда?!
— После того, как ты оказалась в Нарнии в первый раз, я следил за тобой, но не мог дать о себе знать.
— Почему не появился раньше?
— Ты была не готова, — он пожал плечами. — И ты нужна была королям.
— А сейчас?
— А сейчас ты нужна мне и своему миру. Ты нужна Всадникам и Жрецам.
— Да, я знаю, — я кивнула, — нужно вернуть им их память.
— И ты должна встать на трон.
— Погоди, что? — вот это было действительно неожиданно. — Какой трон?
— Всадникам нужен тот, кто возглавит их. И ты та, кто им нужен.
— Ты уверен?
— Абсолютно, — он чуть усмехнулся, с нежностью смотря на меня. — Моя королева.
Я скривилась, услышав это прозвище. Мне было до жути обидно, что всё так произошло, что он покинул, но и то, что им двигало, я тоже понимала, поэтому мне приходилось молча скривится и сделать вид, что всё нормально.
— Мне жаль, — сказал Конде, наклоняясь, чтобы забрать наши плащи, что лежали на земле. — Пошли, я покажу тебе кое-кого, познакомишься с ними.
— Кого? — я принимаю плащ, отряхнув его от веточек и пыли.
— Мою жену и сына.
— У тебя есть семья?! — вот это точно шок.
— О, Лана тебе понравится, — усмехается Конде, делая шаг в сторону. — А мой сын… Ему тринадцать, если судить по человеческим меркам.
— По человеческим? — не поняла я.
— Ксения, — Конде резко останавливается и, положив руки мне на плечи, заглядывает мне в глаза, — это в том мире тебе двадцать два. Здесь же ты родилась несколько тысяч лет назад.
В горле моментально пересыхает и мне становится плохо.
— Ч-что? — голос дрожит, тело тоже. — С-сколько?
— В Нарнии и том мире, где ты росла, время идёт по-разному.
— Что-нибудь ещё мне стоит знать?
— Нет, — он качает головой. — Пока и этого достаточно.
— Эй! — восклицаю я, когда он отходит от меня и идёт по тропинке вдоль берега реки. — Конде!
— Да? — он оборачивается и заинтересованно смотрит на меня.
— Тогда сколько тебе?
Он загадочно улыбается, что заставляет морщинку вокруг глаз прорезать его гладкую кожу, и молчит, как партизан.
Я и Конде идём недолго. Уже через тридцать минут мы выходим в долину, где ровными линиями стоят куча шатров красно-золотых и обычных, светло-серых, цветов. Вокруг царит суматоха: кто-то проносится мимо нас, крича что-то и гремя чем-то, откуда-то слева доносится мужская брань и весёлые крики, а справа о чём-то разговаривают женщины.
— Это что? — тупо спрашиваю я, ошалело оглядываясь.
— Это наше поселение, — говорит Конде, усмехаясь. — А на что это похоже?
Я неопределённо пожимаю плечами, продолжая озираться по сторонам.
Конде, слегка посмеявшись, подходит к одному из шатров — огромный ярко-золотой — и отодвигает полотно, служившее дверью. Мы входим внутрь. Я не успеваю оглядеться, когда мимо меня проносится огромнейшее чёрное пятно.
— О, Конде! — восклицает женщина лет сорока, подбегая к Конде и обхватывая руками его шею, а после прижимая его к себе. Я смотрю на них: на лицо Конде, который сдержанно улыбается, прижимая пухлое тело женщины к себе. Она обладательницу чёрных, как смоль, волос средней длины, пухлым лицом и чёрными глазищами, обрамлёнными пушистыми ресницами. Сама по себе она очень пухлая, похожая на пончик. Женщина, спустя несколько секунд, отрывается от него и смачно целует в обе щеки, стиснув его лицо меж пухлых пальцев. — Как давно тебя не было! — восклицает она писклявым голосом и тут же промокает глаза свежим чистым платком.
— Здравствуй, тётушка Руд, — он улыбается, делая шаг ко мне и скашивает глаза на меня. Я хмурюсь. — А где Лана?
Женщина обращает взгляд на меня и на секунду в них вспыхивает удивление, которое, впрочем, быстро гаснет.
— Вышла за Тобби, — говорит она, сложив две пухлые руки на объёмной груди.
— Хорошо, — он кивает. — А что здесь делаешь ты? — он хмурится.
— Тебя, бесстыжего мужа, нет рядом, а девушка не может находится в доме одна! — тётушка Руд обводит взглядом шатёр, называя его домом. — А Тобби в последнее время шалит.
Конде недовольно хмурится, но ничего не говорит.
— А ты кто? — спрашивает женщина, смотря на меня с хищным прищуром.
— Я…
— Она моя сестра, — не терпящим возражения голосом говорит он. — Руд, тебе ли не пора?
Ворча себе под нос, но не говоря это ему в лицо, женщина выходит из шатра и вскоре её тихие ругательства и вовсе замолкают. Конде тяжело дышит, сжимая и разжимая кулаки.
— Чёртова дура, — ругается он, не выдержав напряжения.
— Кто она? — решаюсь спросить я.
— Подруга Ланы, — говорит он, кривясь. — Та ещё сплетница. Ладно, — он взмахивает рукой, — пойдём, я тебе чего-нибудь налью. Если Лана пошла за Тобби, её можно не ждать до заката.
— Всё настолько плохо? — следуя за ним до стола, интересуюсь я.
— Тобб трудный ребёнок.
— Что же с ним не так? — я приподнимаю бровь.
— Ему тринадцать, у него подростковые проблемы и плюс к этому ещё и то, что он совсем недавно узнал, кем является, — поясняет Конде, нахмурившись и глядя в одну точку.
— Он Жрец, как ты?
— Нет, — Конде опускает голову и прикрывает глаза. — Всадник.
— Ты так говоришь, как будто это проблема, — я кривлюсь. — В чём дело?
— Для него это проблема, — Конде криво улыбается. Видно, что ему трудно говорить об этом. — Его дракону больше трёх тысяч лет и у него уже было около двух Всадников.
— Что?! — шок, отразившийся на моём лице, можно было бы легко запечатлеть на холсте, не ошибившись ни в одной чёрточке. — Но… но… дракон не может сменить Всадника!
— Может, — Конде жмёт плечами, — если есть кто-то другой, который может заменить мёртвого Всадника. Это исключение — такого практически не случается, но, как видишь…
— Я думала, что один дракон для одного Всадника и наоборот. Ох, сколько нового.
— Я же говорю — бывает такое редко, так что об этом практически не говорят. Только Жрецам позволено знать об этом.
— И как Тобби справляется?
— Ему трудно. Он не хочет быть Всадником, а из-за того, что его дракон уже был привязан к другим Всадникам до него, им трудно настроиться друг под друга.
— Им трудно или они не хотят? — я усмехаюсь. — Если второе, то у меня было тоже самое. Я до конца не хотела принимать Вэна, — на имени своего дракона я вздрогнула и, заметив удивлённый взгляд Конде, быстро вернула спокойное выражение лица. Не дай Бог заметит и тогда понесётся.
— Тут скорее всё вместе, — говорит Конде. — Я уже и не знаю, что ему и сказать. Все мои доводы просто кончились.
— Я могу поговорить с ним, — предлагаю я, пожав плечами. — Думаю, я смогу его понять. Если ты, конечно, не против.
— Думаю, ты моя последняя надежда. Помоги ему, как Всадник.
— Сделаю всё возможное, — я киваю чуть опустив голову и разглядывая свои ладони.
— Тебе что налить?