— Она? Твой дракон — девочка?
— Ну да. Её зовут Вирза и она очень злая. Иной раз думаю, может плюнуть на всё? Мне надоело пытаться завоевать её расположение.
— А ты пытался? — спрашиваю я, вставая на ноги.
— Естественно! — Тобби выглядит удивлённо. — Что я только не делал…
— Тобби, драконы не люди, — говорю я простую истину, — но если постараешься, можешь завоевать её расположение почти так же, как и у человеческой женщины.
— Что?
— У тебя есть подружка, Тобби? Та, с которой ты дружишь, общаешься.
— Да.
— Представь, что твоя подружка разозлилась на тебя за что-то. Что ты бы сделал, случись такое?
— Я бы извинился? — вопросом на вопрос ответил Тобби.
— А каким образом?
— Попросил бы прощение.
— А если бы слова не подействовали? Что, если обида слишком сильна?
— Я бы подарил ей подарок, — начало доходить до него. — Но… как это мне поможешь с Вирзой?
— Легко, — я мягко улыбнулась, — давай попробуем что-нибудь подарить Вирзе?
— Но она дракон!
— Когда кое-что произошло с моим драконом, когда он не хотел меня к себе подпускать, я расположила его к себе вкусными тушками зайцев. Может получится и с Вирзой, как думаешь?
— Кажется, я знаю где их найти! — мальчик вскочил на ноги и порывисто меня обнял. — Ох, как я вам благодарен!
— Брось, если это тебе поможет, я буду только счастлива! — я улыбнулась, потрепав его по тёмной макушке. — Но я думаю, что сейчас пробовать не стоит.
— Почему?
— Сейчас она зла и если ты постараешься, то попадёшь под горячую лапу. Давай позже вместе попробуем?
— А сейчас?
— Мама заждалась. Да и папа тебя давно не видел…
— Папа дома?! — Тобби резко переменился. Его глаза заблестели, а на лице появился яркий румянец.
— Конечно, — я кивнула, — я пришла вместе с ним.
— Тогда чего мы ждём? — вскрикнул Тобби. — Побежали! Как я долго не видел папу!
— Папа! — звонкий детский крик разнёсся по всей палатке, когда мы с Тобби вошли внутрь. Парнишки рядом со мной как и не бывало — он вдруг материализовался на руках у Конде, который, как только сын оказался в его объятиях, изменился: превратился из хмурого воина в светящегося радостью и любовью мужчину. — Папа! Как долго я тебя не видел! — обняв за шею отца, Тобби принялся что-то ему шептать. Я смотрела на них, улыбаясь. Я и не думала, что мужчину может так сильно менять ребёнок…
— Это надолго, — рядом со мной оказалась Лана, с улыбкой смотрящая на обнимающихся мужа и сына, — они могут вот так замереть на несколько минут, а то и час. Мне кажется, что Конде замедляет время и таким образом Тобби может ему поведать всё, что только случилось с ним за его отсутствие.
— И что же нам делать? — я перевела взгляд на жену брата.
— Поможешь сделать мне рагу? Я знаю, ты гостья, но дополнительные руки никогда не помешают…
— Конечно! — я активно закивала. — Я не против помочь.
Кивнув, женщина поманила меня пальцем и я быстро поспешила за ней в небольшой отдел, служивший в данном шатре кухней.
Лана встала у небольшого деревянного стола и, достав блестящие от воды овощи, а также нож с деревянной ручкой, стала готовится к разделке овощей.
— Можешь нарезать картофель кубиками? — спросила она, не отрывая взгляда от разделки какой-то зелени. — Она лежит в таре под столом.
— Конечно, — я быстро кивнула и найдя то, что просили, быстро принялась выполнять заданную мне задачу. Картошка была сырой и твёрдой, а заточенный нож отлично разрезал её, следуя моим движениям.
— Как ты встретилась в Конде? — вдруг спросила Лана после пары минут молчания.
— Ну, — я слегка замялась, думая с чего бы начать и много ли знает сама женщина.
— Ты боишься сболтнуть лишнего? — догадалась она, а после расплылась в легчайшей улыбке. — О, Ксения, брось! Я жена великого Жреца, наверное, единственного такого в своём роде. Я знаю обо всём, что с ним произошло и что его гложет несколько тысяч веков. Я многое знаю о тебе.
Я закусила губу, резанув картофель сильнее нужного.
— Сначала он был лишь голосом в моей голове, — начала я, не сводя взгляда с клубня, — дважды спас от смерти, первое из которых было необдуманным глупым поступком, а второе — безысходностью. А потом… Я попросила его встретится со мной и мы встретились, и вот он привёл меня сюда, к себе домой.
— Зачем?
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Может для того, чтобы показать, где мой мир. Я же до сегодняшнего дня думала, что Нарния — не мой мир, а теперь вот понимаю, что мой мир не мой вовсе.
— Думаю с этим тяжело свыкнуться, — задумчиво произносит Лана, скидывая овощи в сковороду. — Но не всё так плохо.
— Кому как, — бурчу я, вертя в руках столовый прибор. — Я до сих пор считаю, что без этой правды мне жилось легче.
— Но ты не была счастлива?
— Моё счастье не зависело от того, есть у меня брат или нет, — я качаю головой. — Не скрою, я, наверное, мечтала о брате или о сестре, но не скажу, что это прям заветная мечта. Что с братом, что без — нет мне счастья уже давным-давно.
— О, — тянет Лана, отрываясь от своего занятия и, откинув выпавшую из причёски прядку волос, смотрит прямо на меня, — слышу я в этом голосе скрытое женское горе. Несчастная любовь, да?
Говорить с, по сути, незнакомой женщиной о том, что гложет мою душу как-то не хочется, но надежда на то, что тебя выслушает кто-то, кому ровным счётом всё равно, но вот тебе самой станет легче… не отпускает.
— Ты можешь рассказать, — будто бы чуя мою неуверенность, говорит Лана, подходя ко мне, вытирая руки полотенцем, — я женщина, думаю, я пойму. Может дам совет?
— Да не нужны советы, — отмахиваюсь я. — Просто несколько лет назад я совершила огромную глупость, бросила того, в ком нуждалась больше жизни, а сейчас, встретив его, ненавижу себя. Он меня, кажется, тоже…
— Кажется? — Лана наклоняет голову в бок, нахмурившись. — Это как-так?
— Ну, — я вдруг чувствую внезапное желание убрать пряди волнистых волос, что сейчас лежат спокойно за спиной. Не сумев с этим справится, я быстро поправляю волосы и задумчиво накручиваю одну прядку на палец. — Мы вроде как целовались пару раз.
— Вроде как? — теперь Лана совершенно ничего не понимает. — Ксения, милостивые духи, ты можешь говорить понятнее?
— Ну первый раз это сделал он, но это было очень злобно, будто бы хотел что-то сказать, а второй раз инициатором была уже я… я прощалась, понимаешь? — я вскинула на неё слезящиеся глаза. Мысль о том, что Питер где-то далеко от меня, где-то, где он без меня, угнетала. — Я понимала, что, возможно, мы уже больше не увидимся или увидимся, но пройдёт достаточно времени, поэтому я и решилась на этот шаг. Если бы…
— Он ответил? — перебив меня, спрашивает Лана.
— Ну да, только…
— Тогда тебе стоит вернуться, — делает она вывод.
— Что? Почему?
— Дорогая, я не знаю о ком ты говоришь, но кое-что понимаю в мужчинах. Если бы ты была ему противна или он тебя ненавидел, он бы не стал этого делать. Тебя до сих пор любят, или, может быть, до сих пор что-то чувствуют. Вернись и доделай всё до конца. Мы с Конде ещё и потанцуем на вашей свадьбе!
— Я…
Договорить мне не дали два шумных мальчишки — старший и младший — которые ввалились в кухню, смеясь и пихаясь.
— Эй! — возмущённо вскричала Лана. — А кто руки мыть будет? — уперев руки в боки, она злобно смотрела на них. — Ужин ещё не готов. Идите позанимайтесь своими делами.
— Ещё помощь нужна? — решив перевести тему, спрашиваю я.
— Да, — прекрасно поняв меня, Лана кивает и указывает мне ложкой в сторону стола, — накрой пожалуйста. Я бы сама долго возилась!
— Мама, а Ксения пообещала мне помочь с Вирзой! — начинает Тобби, когда мы все садимся за стол и начинаем ужинать. Рагу Ланы оказывается очень вкусным. Когда Тобби поднимает тему Всадников, я замираю и смотрю на Лану, а точнее на её выражение лица, которое в мгновение меняется из обычного спокойного в напряжённое и взволнованное.