— Многое случилось после нашего расставания? — доходит до него. Я киваю.
— Ты и не представляешь сколько.
— Начнём, пожалуй, с того, кем я являюсь и каким образом стал лошадью, — начинает Киран, садясь на стул и сложив руки в замок на столе. Мы с Конде сели напротив него. Мне до сих пор было трудно поверить, даже подумать, о том, что этот человек — тот самый конь, который не раз спасал меня. Тот, с кем я познакомилась, когда только только вернулась в Нарнию, когда всё было плохо. Несмотря на то, что Крон бы никогда не смог заменить Марса, я испытывала к нему дружеские чувства и до конца жизни была благодарна ему, просто потому что он был рядом. Но сейчас… Мозг упорно отказывался принимать и понимать информацию, которую Крон-человек мне пытался донести. — Моя семья была богата и властна в этих местах. Мой отец не был ни Жрецом, ни Всадником, но он активно поддерживал их и всегда мог дать приют любому. Этот дом — одно из тех мест, которые служили убежищем для тех, кому нужно срочно скрыться, исчезнуть. Около пяти лет назад мои мать и отец погибли, передав этот дом и несколько тысяч акров земли по наследству. К сожалению, пользоваться этими масштабами я не успел. Уже через три года после смерти родных, ко мне явились тёмные всадники, приспешники Лорда, о котором мы с тобой знаем не понаслышке. Я обычный человек, поэтому мне не удалось спастись. Меня привели к Лорду и тот потребовал, чтобы я встал на его сторону. Пусть я и человек, но сила воли и любовь к родине во мне воспитали с младенчества. Мой ответ Лорду не пришёл по душе. В наказание меня заперли в теле гнедого коня, которого ты и видела перед собой несколько недель нашего совместного путешествия. С человеческой душой, но с телом зверя жить оказалось довольно ужасно. Не имея воли сбежать, убить своих надзирателей, я в течении двух лет, изо дня в день, выполнял лошадиную долю. Первый год меня запрягали лишь в телеги и я, пусть и пытался, но избавиться от данной мне ноши не мог. А вот второй… Как я и говорил, душа у меня была моя, человеческая, поэтому было трудно приспособиться, особенно когда на меня водрузили седло и засунули в рот трензель. Весь следующий год, вплоть до встречи с тобой, я спокойно играл вид обычной лошади. Я возил на себе всадника, я был быстр и силён. И вот однажды, когда мы подъехали к таверне одной из сотни одинаковых деревень… Вот тогда мы с тобой и познакомились. Представь мою радость и ужас одновременно, когда на меня запрыгнула полоумная девица и заставила выжать из себя все силы. Если бы у меня воля к жизни была чуть-чуть меньше, мы бы не удрали. Я должен сказать тебе спасибо, Ксения. Если бы не ты, я бы не вернулся домой.
— Когда я говорила, что если бы ты был человеком, у тебя были бы длинные волосы, я шутила, а вот оно как оказалось, — совершенно не в тему ляпнула я.
— Как видишь.
— Пусть так, — говорю я. — Но как ты объяснишь тот факт, что ты сейчас человек?
— Меня прокляли, — отвечает Киран. — Моё проклятие действовало точно до того момента, пока я не пересёк границу Старого и Нового мира.
— То есть?
— Конде мастер объяснять, пусть расскажет он, а я схожу за выпивкой. Столько информации, просто ужас. Да и к тому же, я так скучал по вину… — договорив, Киран встал и, откланявшись, вышел из залы, направляясь, по видимому, на кухню. Но сейчас меня меньше всего волновало это. Я с интересом уставилась на Конде.
— Расскажешь?
— Изначально была просто Нарния, — начал Жрец, задумчиво теребя монетку. Откуда он её взял я не знала. — Но Аслан разделил её на Старый и Новые миры. Я не знаю для чего он это сделал, но, разделяя Нарнию, дробя её, он возвёл сильную магическую защиту, которую окрестили границей. Через неё возможно пройти абсолютно всем жителям мира. Она не сдерживает, а выполняет роль очистителя. Существует поверье, что, если пройти сквозь неё, когда на тебе наложено заклятие, то оно сотрётся. И ты можешь жить спокойно, зная, что ничего плохого не отягощает твою душу.
— Но?
— С условием, что ты не пересечёшь границу вновь. Иначе заклятье может тебя просто убить.
— То есть, если ты хочешь избавиться от проклятия, ты можешь перейти границу, но просто обязан остаться в Старом мире?
— Или наоборот, в Новом.
— А заклятие стирается раз и навсегда? — я почувствовала, как дрогнуло сердце от осознания, внезапно пришедшего мне в голову. — А что если заклятие парное? Что, если один перейдёт, а другой останется?
— Ксения, — Конде тяжело вздыхает, положив ладонь мне на руку и утешающе сжимая, — нет.
— Но почему? — это получилось довольно жалко.
— То заклятие, что связало вас не имеет альтернативы. Понимаешь, если ты перейдёшь границу, заклятие, как и любое другое, сотрётся, потеряет действие. Как у тебя, так и у него. Если ты перейдёшь границу, он умрёт.
— Но… но… — я не знаю, что сказать. С одной стороны Конде прав, но с другой… — Стой. Разве мы не перешли границу, когда ты перенёс нас? В первый раз.
— Именно перенёс, — Конде пожал плечами. — Чтобы граница подействовала, нужно перейти сквозь неё. Магия, которая течёт там, действует только с прикосновением.
— А другого выхода нет? — я с надеждой смотрю на Конде. — Возможно сделать так, чтобы он жил, но и мы не были связаны?
— Чего ты добиваешься? — Жрец нахмурился. — Разве, принимая это заклятие, ты не была готова делить свою жизнь с его?
— В том-то и дело, Конде! Я была готова, не он! В этом и есть проблема. Я не могла допустить его смерти, я не могла его отпустить. Но сейчас, смотря на то, как он страдает, становится только хуже. К тому же мне уготована не самая лучшая судьба, я не хочу для него того же. Чтобы его спасти, мне нужно либо попытаться выжить, что по пророчеству практически невозможно, либо найти контр-заклятие.
— Ксения…
— Конде, — зову я, пододвигая стул к его и взяв его руки в свои, — ты, судя по тому, что мне говорил и что я знаю, очень сильный Жрец. Помоги мне найти способ его спасти.
— Каким образом?
— Нужно найти контр-заклятие. Ты мне поможешь?
— Ты не знаешь, что просишь! — взвился Конде. — Заклятие, связующее вас, намного старше, чем я. Оно сильно и не изучено. Он связывает не просто жизни, а души. Чтобы попробовать отменить его, нужно по-настоящему тёмная магия. Я светлый Жрец. Я избрал эту дорогу и никогда не сверну с неё.
— Ко…
— Я принёс булочки с изюмом, — в который раз перебивает меня Киран, вваливаясь в залу. Он быстро подходит к нам и ставит поднос на стол, а также три бокала и бутыль с вином. Я зло смотрю на Конде, тот отвечает мне тем же. Мы боремся взглядами пока Киран крутится вокруг нас, разливая вино. — Итак, предлагаю тост! — говорит он, наконец-то усаживаясь на свой стул.
— Какой? — не сводя с меня взгляда, спрашивает Конде и тянется к своему бокалу.
— Я рад видеть вас обоих, ребят. А тот факт, что вы ещё и родственники — шикарно! Вот за это и выпьем.
Я медленно взяла бокал с вином и, со всей силы сжав прозрачную ножку, прижала губы к горлышку.
— Прекрасное вино, Киран, — нарушая молчание, говорит Конде. — Но ты же понимаешь, что мы здесь не просто так, по-дружески.
— Ох-хо-хо, — усмехается Киран, — ты-то и по-дружески? Брось, Конде, я знаю тебя с моего детства. Естественно я всё понимаю. Но ты уж прости, но твоя сестрица просто обязана рассказать мне всё, что с ней приключилось. Пусть я и человек, но воспоминания меня-коня всё же остались.
— Сильно тебе досталось, — говорит мне Киран, когда я заканчиваю рассказывать о всех ужасах, с которыми я столкнулась после его ухода. Мне до сих пор было неуютно рядом с ним, потому что в голове до сих пор был гнедой конь, друг, товарищ.
— Иной раз думаю, как я ещё не сошла с ума, — я усмехаюсь, подтянув колени ближе к себе. Положив на них подбородок, я уставилась на пляшущие языки пламени в камине.
— Ты очень сильная, — отвечает Киран, — это я понял, впервые тебя увидев.
— Я этого не чувствую.
— Ещё почувствуешь. Ты просто устала, вот и всё.
— Возможно.
— Но ты не одна. У тебя есть брат. Конде пусть и свихнутый на правилах и долге, но он любит тебя.