— Ты скучаешь?
— Я ничего не помню, — я качаю головой, — я знаю, что где-то там был мир, в котором я жила, что у меня была семья и друзья. Но я их не помню. И поэтому я и не скучаю.
— А желала бы вернуться? — Киран задаёт правильные вопросы. На пару минут я решаю замолчать, дабы подумать над этим вопросом. А правда, хотела бы я вернуться?
— Нет, — мой ответ категоричен и чёток. — Никогда бы.
— Почему?
— Я бы ответила, что здесь мне хорошо, что здесь я чувствую себя, как дома, но это была бы ложь. Не буду отрицать — в другом мире было бы спокойнее, чем здесь. Здесь я в постоянном страхе за свою и жизнь любимого человека, здесь я не могу спокойно дышать полной грудью, потому что её сжимают тиски боли и потери. Но именно здесь я понимаю, что хочу жить. Несмотря на все ужасы этого мира, я хочу быть именно тут.
— А как же Конде? Или те, кого ты искала?
— К Конде, я уже говорила, нужно привыкнуть, возможно и появится сестринская любовь. А мои друзья… Им сейчас не меньше, чем мне трудно. На них очень многое навалилось.
— А как тебе Конде в роли братца? — Кирана почему-то эта тема очень волновала, раз он так часто задавался этим вопросом.
— Киран, ты явно что-то не договариваешь.
— Я знаю этого человека, — Киран тычет ладонью на замок, возвышающейся каменной глыбой над клумбами с цветами, наверное имея ввиду Конде, который сейчас находился где-то внизу, в подвалах замка, — всю свою жизнь и достаточно изучил его, чтобы делать выводы о его личности. Он никогда не был и вряд ли станет пушистым колдуном, который согласится подчиниться. Один его характер чего стоит! Его всю жизнь интересовало лишь одно — Жрецы и Всадники. И честно тебе говорю — он всё сделает ради того, чтобы добиться намеченной цели. Я конечно понимаю, он твой брат и всё такое, но ведь это не отменяет того факта, что Конде — повёрнутый на своих мыслях человек?
— Мне приятна твоя забота, — говорю я через некоторое время после того, как Киран выговорился, — но, думаю, со своим братом я справлюсь и сама.
— Просто будь аккуратней с этим типом, — Киран соглашается быстро, сложив руки на груди и уставившись на птиц, которые сейчас весело щебетали меж собой, порхая с одной клумбы на другую. — А лучше, прежде чем начать называть его братом и доверять ему жизнь, убедись, что он целиком и полностью на твоей стороне.
— Как бы то ни было, он единственный, с кем я могу чем-то поделиться. У меня от Конде секретов важных нет — он знает о каждом и сам. Киран, я просто не в состоянии кому-то не доверять, потому что, чёрт возьми, это до жути меня пугает. Я боюсь остаться одна. Я итак практически в одиночестве. Все, кому я могла доверить жизнь, те, ради кого сделала бы всё возможное, сейчас ужасно далеко и мы уже не в тех отношениях. У меня есть только Конде и одно я знаю точно — без доверия мы сделать ничего не сможем, — само собой, мысль о том, что Конде может оказаться не тем, кем представляется посещала меня, но я до последнего давила её внутри себя, прекрасно понимая, что если эта мыслишка окажется в голове, оттуда уже никогда не выберется и будет зудеть, зудеть и зудеть, пока окончательно не сведёт меня с ума. Я тряхнула головой. — Думаешь это возможно? Что Конде может предать?
— Да кто его знает, — Киран жмёт плечами. — Он всегда был замкнут. Даже отец, знающий его несколько десятков лет, не мог бы сказать, что внутри этого человека. Папа иногда даже говорил, что там одна лишь пустота, наполненная магией. Я же, пусть и знаю его практически тридцать лет, никогда так и не приблизился к его тайнам. Иной раз думаешь, что это вообще не возможно.
— Я вспомню, что ты говорил, если вдруг что-то произойдёт, — обещаю я, невольно оглянувшись. Мне казалось, будто бы рядом кто-то есть, тот, кто следит за мной, кто знает любую мою тайну. От таких мыслей меня передёрнуло. — Киран, кто здесь кроме тебя есть?
— Есть те, кто мне нужен. Здесь мистер Диппер. Он у меня что-то вроде дворецкого. Работал мальчишкой ещё при моём отце, а сейчас вот, у меня. Хороших старик, но иногда мне кажется, что он желает уйти. Впрочем, я и не держу. С некоторых пор мне и одному неплохо.
— Конде говорил, что раньше тут было более людно.
— Здесь была куча народу — от поварих до садовников — но потом они ушли. Точнее сбежали. Когда меня забрали в замок Лорда, — недовольно добавил Киран и фыркнул. — Только Диппер остался, потому что истинно предан, а не так, как другие. Преданность, она же поступками показывается, а вовсе не на словах.
Я прикусила внутреннюю сторону щеки от слов друга. Пусть Киран и говорил совершенно о другом, я переняла его мысли на свою ситуацию с Питером.
— Ну не будем о плохом, — я еле растянула губы в улыбке. Тупая ноющая боль внутри не давала покоя. Она зудела, как комариный укус. Что ж, оставалось лишь надеяться на то, что она пройдёт также скоро. — Поможешь мне с одним дельцем? Увы, без тебя не справлюсь.
— Конечно, — Киран кивает. — Что нужно?
— Напиши мне письмо.
— Хочешь сказать, что ты не умеешь писать? — в который раз поворачивается Киран ко мне, сжимая перо в двух пальцах. — Вот ни единого слова?
— Тебе так трудно поверить? — я заламываю бровь, сложив руки на груди. Вот уже пять минут Киран, узнав, что нужно сделать, сводит меня с ума от вопросов о том, как так получается, что я не могу писать.
— Да, чёрт тебя побери! — восклицает он. — Мне действительно трудно в это поверить! Не тогда, когда ты так великолепно говоришь на нарнийском!
— В моём мире этот язык — английский, — я вновь закатываю глаза, — впрочем, плевать. Если ты не хочешь, я могу попросить и Конде…
— Да ну тебя! — Киран сокрушённо качает головой и отворачивается обратно к листку. — Диктуй.
— Итак, — я соскочила с кресла и вздохнула, собираясь с мыслями. — Пиши: «Дорогая…» Ой, нет, стой! — резко вскричала я, испугав при этом Кирана. — Не пиши это. Глупо как-то получается. Так, так, так.
— Кому ты пишешь?
— Подруге. Но начинать явно стоит не с «дорогая».
— Используй имя. Оно обычно помогает, — сначала я ничего не заподозрила, но когда увидела довольную моську бывшего коня, до меня дошло, что он просто напросто издевается.
— Иди ты! — возмущённо говорю я, чувствуя, как на лице расползается улыбка. — Пиши давай, — я вновь принялась ходить из стороны в сторону. Дойдя до окна, я взглянула на дивный сад, а после направилась в другую сторону, к небольшому шкафу. — Итак, пиши: «Леа, привет».
— Написал. Что дальше?
— «Я понимаю, что с нашей последней встречи прошло не так много времени и что ты, возможно, до сих пор злишься на меня, но мне действительно очень нужна твоя помощь…»
— Готово! — наконец-то, спустя недолгое проверочное испытание, Киран протянул мне пергаментный лист бумаги с довольным лицом. — Ну как?
Взяв в руки письмо, я принялась вглядываться в слова, соединяя их в предложения:
Леа, привет!
Я понимаю, что с нашей последней встречи прошло не так много времени и что ты, возможно, до сих пор злишься на меня, но мне действительно очень нужна твоя помощь. Несмотря на короткий срок, случилось многое. У меня появился брат. Он Жрец. Благодаря ему я почти продвинулась в поисках решения проблемы с Вэнфролхом. Ты просила оповестить тебя, когда я сдвинусь с мёртвой точки. И вот этот день настал. Леа, пусть ты и зла на меня, но я не могу сунуться в это без кого-то, кто знает Вэна почти также долго, как и я. Леа, прошу тебя, давай отложим обиды и вновь вернёмся друг к другу? Станем командой?
Решение тебя отпустить было глупым и поспешным, сейчас я это понимаю. Прошу тебя, возвращайся!
Ответа на письмо можешь не присылать. Я пойму твоё решение, если ты не придёшь, а если решишь всё же вернуться и помочь мне вернуть моего оболтуса, то я буду ждать тебя через три дня (я точно не знаю, когда это письмо дойдёт до тебя и дойдёт ли вообще, поэтому специально увеличиваю сроки) ровно в полдень, у той самой пещеры, где находится проход. Прошу, Леа, приди. Я уверена, что без тебя просто не справлюсь.