— Ему всё равно, — шепчу я, всхлипывая. Мне нельзя поддаться Лее! Нельзя, иначе сдамся и не решусь, а тогда Вэн навсегда будет потерян.
— Глупая девчонка, — Леа тяжело вздыхает. — Ты серьёзно веришь в это? Если бы ему было всё равно, смотрел бы он на тебя с тем взглядом, с которым он смотрит на тебя, когда думает, что ты не видишь? Ненавидел бы он так сильно Чарли, который вьётся вокруг тебя волчком, который принадлежит тебе, с такой лютой ненавистью, которой имя «ревность»? — она качает головой, а по моим щекам текут слёзы.
— Не говори мне этого, — вою я, падая на стол и утыкаясь лицом в сложенные на столешнице руки, — прошу тебя, только не это! Не давай мне пустых надежд…
— Ксения, ты потеряешь не только себя, но и всех, кто тебя любит.
— Я не могу оставить его одного, — мямлю я сквозь слёзы, — я предала его, не смогла уберечь от Ло-о-орда, — вою я, всхлипывая.
— Ксения, — Леа кладёт ладонь мне на макушку и начинает тихонечко поглаживать, — когда же ты уже поймёшь, что ты не виновата во всех несчастьях, которые с тобой произошли?
— Ты говорила, что…
— Забудь, что я говорила, — Леа, кажется, трясёт головой, — я была разозлена.
— Говорят, что именно во время ссоры становится ясно, что думает о тебе человек, — продолжаю я мямлить, чувствуя себя глупеньким ребёнком. — Ты была во всём права!
— Ни одного слова не было правдой, — говорит Леа. — Ксения, не делай этого. Не убивай в себе ту часть, которая делает тебя тобой. Ты не смеешь так поступить с нами. Ты не смеешь поступить так сама с собой.
— У меня нет выбора, — шепчу я. — Просто поддержи меня.
— Не стану, — Леа отрицательно качает головой и отрывается от меня. — Никогда не стану поддерживать в этом. Ты добровольно собираешься принять метку, которая станет твоей погибелью. Я не позволю сделать тебе с собой то, что я с делала с собой.
— Но ты же такой же человек, как я.
— Нет, — она усмехается. — Не поверишь, но без метки я была добрейшим человеком. Я была плаксой и до жути сентиментальной.
— Правда? — я шмыгаю носом, отрывая голову от рук.
— Я же сказала — не поверишь. Не настолько мягкая, как ты, но тоже тот ещё экземпляр. Ты же такой цветок, Ксения, — Леа мягко улыбается, — ты наш лучик, который все так любят. Думаешь Питер бы смог полюбить ту, которая не могла чувствовать то, что чувствуешь ты? Ксю, ты же переживала за каждую живую душу, что я даже была удивлена, что ты умеешь убивать!
— Питер не любит меня никакой! — восклицаю я, вновь разрыдавшись.
— Ой глупая, — тянет Леа, оторвав моё лицо от ладоней и, взяв его в ладони, заглянула в глаза. — Да я ни в жизнь не поверю в то, что он вообще может тебя разлюбить! Я видела вас вместе не так много времени, но мне оказалось и этого достаточно, чтобы понять, что он, совершенно как и ты, не может прожить без тебя ни дня! Да от вас буквально искрило любовью и сладостью!
— Прошло три года! — фырчу я, уносясь в те, пусть и недолгие, но такие классные деньки. — Три года!
— Настоящая любовь бессмертна! — восклицает Леа, сжав ладони у меня на щеках. — Ты любила его через миры, так почему ты не веришь в то, что он любил точно также?
— Потому что я видела, как он себя вёл… — я всхлипываю. — В его глазах не было тех чувств, что раньше.
— А если бы ты вгляделась в его глаза повнимательнее, то обязательно бы нашла в них опровержение своих слов. Думаешь, почему Люси так накинулась на тебя? Не только потому что ты «причинила боль моему братику!», но и потому что она видела, что ничего не прошло!
— Леа, я сделаю это, — осознание приходит внезапно. Слёзы высыхают и на всё становится абсолютно всё равно. — Я приму метку.
— Да чёрт тебя возьми! — исступлённо ворчит Леа. — Ты станешь машиной для убийств, ты потеряешь всю себя. Тебе это надо?!
— Надо, — я киваю. — Это не только вернёт мне Вэна, но и избавит меня от боли. Леа, я так устала страдать…
— Да вы, два придурка, мучаете себя, вместо того, чтобы поговорить и перестать ходить вокруг да около! — возмущается Леа, ударив ладонью по столешнице.
— Перед тем, как я ушла от него, мы поговорили, — говорю я тихо. — И он не попытался меня оставить. Это хорошо объяснило мне, что его уже не волнует.
— Ты сказала ему, что собралась сделать? — Леа прищуривает глаза.
— Нет, — я качаю головой, — тогда я ещё и не знала об этом.
— Значит не считается.
— Хватит, — я встаю со стула. — Хватит. Если он пошёл дальше, то и я. И пусть, что дорога мне одна.
— Ксения…
— Всё равно мучатся мне недолго. Я так или иначе сделаю это. И только тебе решать, находиться ли рядом со мной в трудную минуту или нет.
Леа молчит недолго.
— Как же ты меня бесишь, — говорит она, качая головой и прикрывая глаза. — Куда ты — туда и я.
— Вот и отлично.
— Итак, — Конде облокачивается о столешницу и внимательно смотрит на нас. — До полной луны осталось недолго, всего пару дней, поэтому действовать придётся в ускоренном темпе. Начинаем сегодня, но для этого нужно распределить роли, — он внимательно оглядывает нас и, дождавшись кивков, продолжает: — но прежде, чем начать, я должен в последний раз спросить у тебя, Ксения — готова ли ты? Как только мы вступим на эту дорожку, пути назад не будет. Ты понимаешь это? Лучше остановится сейчас.
— Да, — я киваю, — я прекрасно понимаю, чем рискую. Не буду врать, сомнений у меня очень много, но ни одно не сможет отвести меня от намеченной цели. Я понимаю, что вы, — я обвожу взглядом собравшихся, — не очень горите желанием мне помочь в этом, потому что вы, в отличие от меня, знаете больше того, что со мной станет после принятия метки, но в отличии от вас, я знаю кое-что другое. Если мы этого не сделаем, Лорд воспользуется моим драконом в своих мерзких целях. Он, как Аххилес, попробует создать армию и вдруг у него это получится. Никто из нас и из тех, кто сейчас здесь не присутствует, не желает начинать неравную войну. У Лорда мой дракон. Вэнфролх силён и даже я не знаю, какая мощь сидит в нём. Если бы была другая возможность, мы бы попробовали её, но у нас её нет. Как и времени тоже. Поэтому я задам ваш один вопрос. Вы со мной? — я заканчиваю, внимательно следя за ними. Тишина стоит ровно восемнадцать ударов моего сердца.
— Я всегда с тобой, сестра, — Конде кивает, чуть улыбаясь. Я отвечаю ему краешком губ и уже смотрю на других.
— Я уже сказала, куда ты — туда и я, — отвечает Леа, пожав плечами, — пусть мне это и не нравится, и я не желаю тебе той участи, что тебя ждёт.
— Мы справимся, — обещаю я.
— Ты убьёшь нашего короля, — говорит Оливия, вздыхая и сокрушённо качая головой. — Он будет страдать, смотря на тебя и видя, что это лишь оболочка, а его девочки там нет.
— Ему будет легче, — я грустно улыбаюсь. — Никто больше не будет умолять его простить и принять обратно.
— Ты ошибаешься, — она кивает головой. — Я с тобой, — в итоге говорит она.
— Спасибо.
— Твоя идея безумна, — только лишь говорит Тристан. — На тебе держится благополучие мира. Я тебе уже говорил. Но если ты решила пойти по этому пути, я буду рядом.
— Спасибо, — вновь говорю я, кивая. — Вы — моя последняя надежда. Только Всадники и Жрецы понимают насколько важно вернуть Вэна. Никто бы не понял.
— Тебе повезло, что у тебя есть такая команда, — Леа усмехается. — Но я кое-что скажу.
— Что? — я сощурилась.
— Когда тебе станет плохо и ты взвоешь от того, что сотворила, — говорит она тихим голосом, — я скажу тебе только одно: я тебе говорила.
— Такого не произойдёт, — обещаю я.
— Ещё увидим, — она усмехается.
— Итак, — я прикрываю глаза, стараясь выкинуть из головы пророческие слова Леа, — Конде, что нужно делать?
— В книге говорится о том, что для ослабления кулона, которым пользуется Лорд, нужно заклинание, которое способно на некоторое время ослабить его действие. За это время, пока он потеряет контроль над Вэном, нужно совершить обряд, — Конде кидает печальный взгляд на меня. — Когда власть кулона ослабнет тебе, — он кивает мне, — придётся как-то заставить Вэна выпустить огонь. Я не знаю, что для этого тебе потребуется сделать, но огонь должен сжечь тебя.