— Не стоит приходить к волку в логово, не спросив разрешения, — даже не отрываясь от своего занятия, сказал Чарли. Питер хмыкнул.
— Ты не чувствуешь себя здесь, как дома, ведь так?
— Чего тебе надо? — резко развернувшись, Чарли сжал кулаки. Плечи его тряслись от еле сдерживаемого гнева. И сейчас, Питер понял, гнев направлен совсем не на него. На собственное бессилие.
— Ты чувствуешь тоже самое, что и я, — начал Питер. — Ты не понимаешь почему она так поступила. Но если я задаюсь вопросом о смысле её нападения, то ты не поймёшь, почему пара тебя оставила. Точнее не ты, а твой волк.
— Ничего ты не понимаешь… — рычит Чарли. На мгновение его глаза окрашиваются золотистым, но, впрочем, быстро гаснут. — Кто ты вообще такой?
— Глупый вопрос, не находишь?
— Я спрашиваю: что тебе надо? — Чарли обнажает передние зубы и Питер сразу же замечает ровные острые волчьи клыки.
— Ты способен выследить её по запаху, — прямо говорит Певенси. — Я пойду с тобой.
— Я не позволю! — рык оглашает комнату, а на скулах Чарли выступает белоснежная шерсть, практически сливаясь с его волосами на голове. — Я не позволю тебе вновь причинить ей боль!
— О чём ты? — Питер нахмурился.
— Ой, будто-то ты не знаешь, — язвит Чарли. — Она пусть и скрывает, но я-то её Пара! Я чувствовал каждую её эмоцию до того, как появился ты, и после. И поверь, это не самое приятное, что можно чувствовать. Как она до сих пор держится, я даже не представляю.
— Что ты имеешь ввиду?
— Ты думаешь, что только один страдаешь и мечешься? — Чарли хмыкает. — А представляешь какого ей? С первого дня, как мы встретились, я понял, что она – та самая, кого ждал я и мой волк. А когда внутренний зверь признаёт в ком-то Пару, он сразу же начинает чувствовать эмоции, в первые дни они приглушены, потом становятся крепче, а доходят до пика когда Пара принимает волка. Но даже тогда, когда она не знала меня, я чувствовал всё, что испытывала она. Ты хоть представляешь, как она страдала? — Чарли злится. Крылья его носа расширяются и сужаются, а глаза блестят злобой. — Не было ни одного дня, где бы она чувствовала себя счастливо. Даже, когда Вэнфролха нашла. Сначала я думал, что это связано с тем, что она кого-то потеряла, а когда узнал правду всё сошлось. Не зная тебя, я тебя возненавидел с первого же дня.
— Я виноват? — Питер в удивлении приподнимает брови. — Я?
— Я знаю историю, — отмахивается оборотень. — Но это не мешало ей страдать. И поверь, страдания её будут похуже твоих.
— Я был, как в аду эти годы.
— Она не жила всё это время. Доходило до такого, что она даже вздохнуть не могла без помощи. Поверь, — Чарли хмыкает, — я пытался её вернуть, заставить её изменить к тебе отношение. Я планировал перевести её любовь на себя. Из-за нашей связи она что-то чувствует. Связь, я тебе скажу, вещь жутко сильная. У меня даже удавалось пару раз. Она сдавалась, особенно когда теряла надежду тебя отыскать. Питер, а ты в курсе, что всё то время, что она появилась в этом мире, она тебя искала? Или ты считаешь, что её заставили тебя спасти? — Питер молчит, угрюмо смотря исподлобья. — Какой же ты козёл, чёрт, — Чарли взмахивает рукой, усмехается и резко садится на кровать. — Как она вообще могла тебя полюбить? Да ещё и так сильно…
— Что со связью? — тихо спрашивает Певенси.
— Да не прошло ничего со связью, — Чарли облокачивается локтями о колени и опускает голову на раскрытые ладони. — Дурманила связь её, дурманила, а она вцепилась в тебя и ни в какую. Что я только не делал, пытался уговорить, соблазнить, свернуть её с пути, а она… — Чарли усмехается. — Иногда мне кажется, что волк надо мной издевается. Надо же было выбрать ту, кто никогда не ответит взаимностью, чьи чувства сильнее, чем предназначение судьбы.
— Что ты делал? — услышав в голосе короля напряжённые нотки, Чарли поднимает голову. Питер стоит, сжав кулаки. От него так и разит ревностью. Брови волка ползут вверх от внезапного осознания.
— Ты… — он резко замолкает, сужая глаза. Ноздри его трепещут – сверхъестественное обоняние улавливает запах отлично замаскированных чувств. — Да ты её любишь! — восклицает Чарли спустя несколько секунд. — Ты — чёртов лжец! Как ты мог ей врать?
— Чарли, отвечай на вопрос, — Питер хмурится сильнее. — Что ты делал?
— Да какая собственно разница? — в голосе волка хорошо слышимая тоска. Где-то внутри что-то скребётся, но Певенси игнорирует это чувство.
— Чарли! — терпение держится на волоске.
— А что первое приходит тебе в голову, когда я говорю о том, что любыми способами пытаюсь завоевать Пару? — Чарли расплывается в оскале.
— Ты трогал её? — тело пронзает судорога, разжигая где-то внутри сильнейшую ярость. — Ты прикасался к ней без её позволения? — Питер делает шаг к оборотню, но тот совершенно спокойно сидит на кровати. Совершенно спокойно.
— Ты в курсе, что если бы не её просьба защищать тебя, если бы не заклятие, связующее вас, я бы тебя убил? — задаёт он совершенно нежданный вопрос. — Знаешь, как я желал прикончить тебя? Все инстинкты вопили о том, чтобы я сделал это, как только увидел бы. Ты был тем, кто стоял между волком и его Парой. Волки никому не уступают свою Пару. Но разумом-то я осознавал, что если это произойдёт, Ксения не только возненавидит меня, но и раз и навсегда будет потеряна для меня. Я не имел права лишать себя возможности быть рядом с ней. Но также у меня не было совершенно никакого права лишать её тебя, уничтожать её, когда она итак была уже на исходе.
— Ты собираешься на её поиски? — спрашивает Питер, будто бы не слышала ничего, что было сказано ранее.
— Да, — волк кивает, — но тебя я не возьму.
— Почему?
— Я уже говорил: я не позволю тебе причинить ей боль вновь. Не теперь, когда я знаю, что ты чувствуешь тоже самое к ней, что и она к тебе, но не собираешься что-либо предпринимать.
— Я не причиню ей боли.
— Ты делаешь это лишь одним своим видом! Она на тебя без слёз и боли смотреть не может. Тем более сейчас. Своим присутствием ты вновь убьёшь её. Зачем тебе это?
— Я должен…
— Ничего ты не должен, — Чарли отмахивается. — То, что ты чувствуешь, это ещё не значит, что это способно что-то изменить. Твоё равнодушие причиняет ей невыносимую боль. Смысл лезть к ней, когда ты не собираешься быть с ней?
— Тебе не кажется, что в этом разобраться предстоит нам, а не тебе?
— Ксения часть меня, всё, что касается её, касается и меня. Смирись с этим.
— Тогда тебе придётся разочароваться, — Питер всё же делает пару шагов и оказывается в нескольких сантиметрах от сидящего на кровати волка. От него так и несёт скрытой агрессией, пусть его слова и звучат довольно спокойно. Питер уверен в том, что Чарли не врал, когда утверждал, что спокойно бы сейчас убил короля, даже не моргнув и глазом. — В моей груди бьётся половина её сердца, отданная добровольно. Она не просто моя часть, она та, благодаря кому я живу. Смирись с этим.
— Тогда что же ты не скажешь ей этого прямо? — Чарли вскидывает бровь. — Почему молчал всё это время, пока она была рядом?
— Я надеялся, что чувства прошли, все три года я старался забыть её и это даже получилось. Я был уверен, что мне и без неё будет хорошо, но, Великий Аслан, я ошибался. Я думал, что живу без неё, но я существовал; я думал, что боль прошла, но я просто привык к ней; я думал, что мне без неё лучше, но я загибался. Я думал… — на пару секунд Питер замолкает, но не из-за неуверенности в собственных словах, а лишь для того, чтобы набрав в грудь побольше воздуха, выдохнуть одновременно со словами: — я думал, что разлюбил, но оказалось, что влюбился лишь сильнее. Разлука и её предательство не вызвало отвращения или нежелания видеть, она вызвала лишь дикое желание быть рядом и никогда не отпускать.
— Ты говорил…
— Я пытался, — перебивает Питер. — Я пытался уверить и её, и себя в том, что мне всё равно, что она мне уже не нужна. Но я не смог. Когда она прощалась, я понял, что больше не в силах врать. Я собирался ей рассказать это при встрече, но она не собиралась возвращаться. Чарли, — Питер резко сдувается, весь его запал сходит на нет и он уже практически умоляет, — помоги мне найти ту, без кого я жизни не представляю.