— Действительно, — язвит Оливия. — Тристан, ты случаем не знаешь?
— Оли… — Тристан закатывает глаза, — он имеет права знать.
Оливия ничего не говорит. Она лишь закатывает глаза и неопределённо взмахивает рукой. Поняв, что от неё он не добьётся разумного ответа, Питер переводит взгляд на Тристана. Тот на пару секунд прикрывает глаза, будто бы пытаясь собраться с мыслями.
— Понимаешь, Питер, — начинает он, размежевав веки и уставившись тяжёлым взглядом в глаза Питера, — то, что она сделала, было против природы. Против её природы. Она… — сказать это оказалось достаточно трудно. Тристан замолчал, беспомощно уставившись в глаза Питера. Его серые молили голубые не мучить, не требовать говорить.
—…приняла метку, — нагло произносит Оливия, сложив руки на груди. Глаза Певенси расширяются и она усмехается. — А что ты удивляешься?
— Леа же говорила, что ей это не грозит, — отвечает сбитый с толку Питер. — Она другая.
— Другая, — соглашается Тристан. — Но это ей не помешало. У неё не было выбора, Питер. У неё не было надежды. У неё всё отняли. Последнее, что она могла себе позволить — это попытаться вернуть Вэнфролха. К сожалению, Ксения такова, что готова заплатить любую цену, чтобы быть рядом с теми, кого любит.
— Она… вернула? — тихо спрашивает Питер, чувствуя слабость во всём теле. — Она…
— Вернуть Вэна можно было лишь одним способом, — тем временем продолжал Тристан, совершенно не жалея Певенси. — Нужно было восстановить над ним контроль, чтобы он вновь мог мыслить разумно, а уж после привязать его к его Всаднику. Самое сложное для нас, а особенно для Ксении, оказалось разбить силу Лорда, контролировавшего Вэна.
— Каким образом?
— Думаю, ты догадался, — Тристан печально усмехается. — Только через кровь того, кто владеет драконом. А так, как Лорда невозможно поранить, мы воспользовались Каспианом.
— Так вот оно как…
— Это был удар ниже пояса, — вздыхает Тристан. — Для каждого из нас. Но Ксении досталось сильнее. Это же она Каса резала… — Тристан перестаёт говорить, морщится и чуть сползает, укладываясь на холодную землю поудобнее.
— Что с тобой случилось? Ты говорил, что она сошла с ума, — подаёт голос Чарли, до этого молчавший и что-то сосредоточенно думающий.
— На Ксению метка подействовала хуже, чем на всех остальных Всадников, — в этот раз говорит уже Оливия. Она садится ровно, положив руки на колени, обтянутые толстой шерстяной тканью штанов. Взгляд её плещется между холодным и слегка подтаявшим. — Она оказала на неё просто невероятный эффект. Если раньше Ксю была доброй и хорошей, то сейчас… Она всех ненавидит! Причём ненависть эта на пустом месте! Она срывается на мне за то, что я просто прохожу мимо, на Тристана, за то, что он просто стоит не там, где ей надо. Леа — я прошу заметить, что она тоже меченный Всадник — вообще постоянно страдает от неё. У них на дню по несколько раз бои на мечах! В глазах Ксении не было никогда за всё время, что я её знаю, столько гнева! Иной раз кажется, что она постоянно впадает в Гнев Всадника. Но это её обычное состояние!
— Так, — Питер качает головой. — Нужно срочно к ней.
— О, Питер, — Оливия усмехается. — Тебе туда ни ногой. Как только она узнает, что ты где-то рядом, она от тебя пустого места не оставит. Мне жаль Питер, но она ненавидит тебя даже сильнее, чем всех нас вместе взятых.
Где-то в груди что-то ёкает, падает и глухо разбивается о что-то твёрдое.
— Почему?
— Она считает, что ты виноват во всём. Я с ней, кстати согласна…
— Оливия! — перебивает Тристан. — Молчи.
— О чём ты?
— Сам подумай, — она жмёт плечами. — Ксения несколько месяцев потратила на твои поиски, отдала ради тебя часть себя, связала вас навечно. И что она получила взамен? Любовь всей жизни огрызается и утверждает, что всё давно прошло. И так всё то время, вплоть до её решения принять метку. Питер, ты серьёзно думаешь, что если бы ты был рядом, она бы согласилась? Из-за того, что вы оба идиоты, вы разрушили то, что у вас могло бы получится. Вот парадокс — сначала ты, потом она. Вот круто. Правда печально, но с этим можно смириться.
— Ты стала не той, кого я знал, — говорит Питер. — Теперь ты не такая.
— Не глупая дурочка, до безумия в тебя влюблённая? — улыбается Оливия. — Поверь, Питер, ты до сих пор мне нравишься, но теперь мне не нужно прятаться за масками. Я не такая и никогда такой не была. И, надеюсь, никогда такой не стану. Мне пришлось играть, чтобы себя не рассекретить. И вот, гляди, какова я настоящая.
— Так лучше, — тихо говорит Питер. — Тристан, ты до сих пор не рассказал, что произошло. Почему ты пришёл в таком состоянии?
— Ксения как-то прознала, что я собираюсь встретится с кем-то из Певенси. Она не хотела этого, приказала, а я не послушался. Недолгое помутнение и исчезнувшие на время силы — плата за непослушание.
— Непослушание? — Питер удивлённо вскинул брови. — То есть?
— Мы Жрецы, — говорит мужчина. — Изначально наше предназначение — служить Всадникам. А так как вблизи только один Всадник — нам приходится слушаться его. А Ксения этим активно пользуется. Для неё то, что мы когда-то были друзьями — пустой звук. Вот ещё одна причина, почему тебе лучше не соваться к ней.
— Я не могу всё так оставить!
— Мне жаль, Питер, — как Оливия оказалась рядом с Питером, тот не понял. Но вот её тихий шёпот навсегда поселился в его голове, к тому же оставив странное ощущение, будто бы выжженный на внутренней стороне рёбер. — Но Ксению ты потерял.
====== Глава XXX — «То, кем она стала» ======
Глава XXX — «То, кем она стала»
В полумраке комната казалась по-настоящему дьявольской. Единственный источник освещения — небольшая лампа, стоящая на столе, где, сгорбившись, сидели две фигуры. Одна из них — широкая и огромная — склонилась над другой — маленькой и худенькой. Тишина, которую никто из двух фигур не собирался нарушать, звенела в пространстве, нарушаемая лишь тихим звоном бьющихся о чашу осколков железа.
— Ты могла бы быть осторожнее, — нарушает тишину одна из фигур. Это мужчина. Голос его приятен.
— Я всегда осторожна, — надменно и холодно произносит другая фигура. Та, которая кажется маленькой и беззащитной.
— Ксения, ты совершенно не бережёшься! — зло произносит мужчина, аккуратно очищая рану на плече девушки от осколков чего-то железного. — Совершенно! — восклицает он. Всего на секунду его рука дёргается и в мгновение раздаётся шипение. Ксения дёргает рукой, зажатой ладонью мужчины и зло смотрит на него.
— Будь аккуратен, — шипит она, смотря на него исподлобья. — Иначе я врежу тебе.
Мужчина тяжело вздыхает и, понурив голову, продолжает выполнять работу.
— В кого же ты превратилась, — тихо говорит он, отстраняясь от раненной и выкидывая из чаши кровавые тряпки в ведро.
— Ты же был за, — усмехается девушка, тряхнув головой. — Скоро там?
— Кто тебя просил лезть в пекло? — спрашивает мужчина, поднимая глаза на девушку. Та пренебрежительно фырчит. — Ты же могла пострадать и сильнее. Представляешь, что сейчас испытывает он?
— Мне абсолютно плевать, — слетают с губ Ксении бессовестные слова. — Ты должен это понимать, Конде.
— Я понимаю, — Конде кивает головой. — Но это не отменяет того, что мне жаль.
— Долго ещё руку лечить?
— Немного осталось, — Конде подносит лампу со свечой поближе к ране. — Сейчас будет слегка больно.
— О, ты прекрасно знаешь, что мне не на боль всё равно.
Конде ничего не ответил. Лишь сокрушённо покачав головой, он поднёс свечу ближе к руке, прижигая края рваной раны. Со стороны девушки раздалось шипение — не более. Став Всадником, Ксения более не обращала внимания на боль. Как физическую, так и душевную.
— Теперь можно и магией, — отстранив свечу, произнёс Конде. Убедившись, что с раной более менее нормально, он положил руку прямо на неё и прикрыл глаза. Ксения на это лишь поморщилась. Под ладонью Конде начал искрится воздух, окрашиваясь в бледно-голубой цвет. Тепло поползло по всей руке, а свет загорелся ярче. Уже через пару секунд он озарил даже лицо девушки, заставив её зажмурится и отвернуть голову. — Готово.