— Кстати, — резко переходит Чарли на другую тему. Он больше не желает слушать ничего о возможной смерти девушки, — где Вэнфролх? Ты же на такое ради него пошла…
— Должен скоро прилететь, — Ксения вновь безразлично жмёт плечами.
Чарли ещё что-то хочет сказать, возможно даже о Вэнфролхе, но стук в дверь не даёт ему рта раскрыть. Ксения переводит взгляд на дверь и морщится. Чарли вскидывает брови, когда Ксения кричит, не двигаясь с кровати:
— Уходи!
— Я не уйду, ты знаешь, — раздаётся с другой стороны двери. Голос приглушён, но Чарли слышит знакомый запах. — Ксения, открой дверь. Нам нужно поговорить.
Ксения строит рожицу и встаёт с кровати. Подходя к двери комнаты, она взлахмачивает распущенные волосы и отодвигает щеколду, приоткрывая дверь всего на пару сантиметров.
— Чего тебе? — голос её полон яда.
— Ты впустишь меня? — спрашивает Питер тихо. Ксения закатывает глаза и распахивает дверь, впуская короля в спальню. Певенси сразу же натыкается взглядом на Чарли и бегло оглядывает его с ног до головы, а после переводит взгляд на Ксению и оглядывает её тоже.
— Я пойду, — Чарли знает, что когда Питер и Ксения сталкиваются один на один, и если один из них зол, это будет страшно, поэтому спешит покинуть комнату. Ни Ксения, ни Питер не замечают его ухода.
— Что он здесь делал? — спросил Питер, услышав, как хлопнула дверь.
— Мы разговаривали, — не сопротивляясь, отвечает Ксения, отходя к кровати и садясь на неё. — Что тебе надо?
— Я хочу понять, что происходит с тобой, — говорит Питер, подходя к Ксении. Он встаёт напротив неё и долго смотрит на неё своими голубыми глазами. Ксения не пытается отвести взгляда, не смущается — ничего не говорит ему о том, что перед ним его Ксения.
— А это не понятно? — усмехается она, дёрнув рукой. — Ты настолько тупой, чтобы не понимать?
— Ксения…
— Что Ксения? — взвилась девушка, зло усмехнувшись. — Что тебе надо, Питер Певенси?! Тебе не хватило того, что я, наконец, отстала от тебя? Я не лезу к тебе с печальными глазами и словами любви, не пытаюсь ради тебя пойти на риск. И что сейчас? Ты смотришь на меня так… так… так… — она затыкается, зло пыхтя. Она не выходила из себя достаточно давно, а судя по словам Конде, такого допускать было нельзя, потому что иначе ею мог бы завладеть Гнев Всадника, а это ужасно. Чего только стоит воспоминание о бешеной Леа.
— Как? — голос Питер непривычно тих. Он стоит, как вкопанный, не делая никаких движений. Он просто стоит и смотрит.
— Как будто тебе жаль. Жаль, что всё это произошло; жаль, что я приняла метку; жаль, что я другая.
— Это не жалость, — он качает головой. — Мне больно, понимаешь? — он отмирает и делает шаг к ней. Ксения вздрагивает и пытается отстранится, но она в ловушке — она сидит на кровати, а Питер взглядом приковывает её к месту, не позволяя сдвинуться, что-то прокричать, оттолкнуть, ударить. — Мне очень больно, — говорит он, останавливаясь только тогда, когда его колени касаются её, когда идти уже некуда, когда стоит наклонится и коснуться её губ.
— Мне всё равно, — голос её дрожит и от этого у неё расширяются глаза. В них лёд, но Питер видит в них её прежнюю мягкость и доброту. Вот только она спрятана, покрыта ледовой коркой. — Всё равно.
— Тебе не всё равно, — шепчет он, окутывая её тёплым взглядом. Она пытается отвернуться, но не может — это выше её сил. Он — выше её сил.
— Что ты хочешь? — ей кажется, что она горит. Хочется ударить его, причинить боль, чтобы он отстал и оставил её в покое, в её холоде.
— Я знаю, что где-то там внутри скрывается настоящая Ксения, — говорит Питер чётко. — Я уверен, что та, кто сидит сейчас передо мной — всего лишь оболочка. И я ведь прав, ведь так? Я прав? — и не дожидаясь ответа, он склоняется, потому что желание почувствовать её ещё ближе, чем сейчас, просто сводит с ума.
— Ну конечно… — мягкий шёпот срывается с губ Ксении и она прижимается к Питеру, заставляя его вздрогнуть и на секунду потерять контроль над ситуацией. Всего на секунду, но ей этого достаточно. В следующую секунду Питера сносит резкий порыв воздуха и он, отлетая, сильно ударяется спиной о стену, которая остановила его незапланированный полёт. В глазах короля на пару секунд мутнеет, сильная боль сковывает тело.
— Ты… тебе… — от боли говорить не получается, он лишь мычит.
— Послушай, лапочка, — в голосе язвительные нотки, — ещё раз ты решишься совершить что-то такое, что я не потерплю, пожалеешь. Твоё счастье в том, что я всё ещё помню то, что ты очень много для меня значил и именно поэтому ты только ударился об стену, а не вылетел в окно. Я больше не та наивная глупышка, боящаяся совершить что-то серьёзное, как, к примеру, остаться рядом с тобой, а не сбегать в другой мир. Я больше не та, кто тает от твоих прикосновений или голоса. Ясно?
— Тебе… не… больно… — выдыхает Питер, когда воздух вновь возвращается в лёгкие.
— Да, лапочка, — Ксения придаёт ещё более отрицательную интонацию в это слово, — мне не больно. Мой дорогой братец постарался оградить меня от тебя. Я попросила его это сделать и он выполнил это на славу. Смотри, мне не больно, когда больно тебе. Точно так же и со мной. Больно мне, не чувствуешь ты. Мы почти разные, слышишь? Как раньше, до того, как я разделила собственное сердце ради тебя.
Питер облокачивается о стену и смотрит на неё исподлобья. Он не может поверить в то, что перед ним его Ксения, но такая далёкая, злая, ненастоящая. Его Ксения бы не причинила ему боли, его Ксения не торжествовала бы, смотря на то, как кому-то больно.
— В кого ты превратилась… — вздыхает он, опираясь о стену и поднимаясь. Боль медленно, но проходит. Через несколько минут он может уже стоять, внимательно смотря на неё. — Мне больно видеть тебя такой.
— Какой? — Ксения понимает, что надо быть спокойной, иначе будет катастрофа. Она не имеет права разводить катастрофу.
— Пустой…
Больше ничего не сказав, Питер направляется в сторону двери, когда его догоняет злой голос Ксении:
— Ты был нужен мне тогда! — говорит она обвиняющим голосом. — Ты нужен был мне, когда я собиралась принять метку, но тебя не было рядом. Тебе больно? А какого было мне, а? — зло кричит она, сжимая кулаки. Все убеждения в том, что срываться не стоит, летят в тартарары. Она кричит, даже не чувствуя злых слёз. Слёз… — Ты эгоист, Питер Певенси! Я страдала из-за тебя несколько месяцев, а то и лет, а ты просто всё перечеркнул, когда я больше всего нуждалась в тебе. А сейчас, когда я наконец-то избавилась от боли и оков чёртовых чувств, ты прискакал и смеешь что-то мне говорить о боли? Катись к чёрту, Певенси, я тебя ненавижу!
Больше слушать нету сил.
Дверь за Питером захлопывается с громким треском.
====== Глава XXXIII — «Каков окажется твой выбор?» ======
Глава XXXIII — «Каков окажется твой выбор?»
Вэнфролх влетает в комнату, ударившись правым крылом о раму и грузно свалившись на пол, запутавшись в собственных лапах. На это Ксения лишь закатывает глаза и садится на кровать, удобно сложив ноги.
— И где ты летал? — спрашивает она недовольно. Вэнфролх еле встаёт на лапы и смотрит на неё огромными синими глазами с вертикальным зрачком. Ксения вздыхает — прошло уже много времени, а решение с ростом Вэна нету. Дракон просто уменьшился и даже не растёт. Как был размером с кошку, таким и остался, если не уменьшился вдвое. — Что ж с тобой не так? — спрашивает она вслух, протягивая руки. — Иди сюда, увалень, — это не оскорбление, а милое прозвище. Вэнфролх никогда не будет у неё в немилости. Ведь ради него она стала такой, какой теперь являлась. Вэн смешно топает и, прижавшись всем телом к полу, машет коротким хвостом, будто бы кот. Его лопатки ходят ходуном, когда он готовится к прыжку. Прыжок — громко сказано, потому что лапы скользят, крылья мешаются и дракончик летит носом вниз, но не соприкасается с полом, потому что Ксения успевает его схватить и прижать к себе. Вэнфролх начинает урчать, только оказавшись в её объятиях. Ей хочется рассмеяться, как раньше, умилённо взглянуть на него и сказать какую-нибудь глупость, но теперь у неё нет такой вольности.