Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить произошедшее и вскочить на ноги. Голова от резкого подъёма закружилась, а жжение в плече лишь усилилось. Оттянув горловину, отчего-то полностью промокшей рубашки, вниз, она заметила небольшую кровоточащую рану на ключице. Нахмурившись, Ксения дёрнула плечом, возвращая кусок ткани на место, а после оглянулась. Кое-чего, а точнее кое-кого не хватало. Завертев головой, Ксения искала силуэт Питера. Освещение было не самым лучшим, но это была и не непроглядная тьма. И на этом спасибо.
— Питер? — полувопросительно позвала она Певенси. Никто не ответил. — Питер?
Тишина привычно стала ей ответом. Паника противно распустила свои сети, стараясь заковать Ксению в свою клетку. Тряхнув головой, Ксения зарылась руками в волосы на голове. Зажмурившись и пытаясь не паниковать, Всадница со всей силой сжала пряди у корней и зло крикнула. Крик этот был смешан с болью и злостью. На себя, на Испытание, на Питера, на мир в целом.
Относительно вернув себе спокойствие, Ксения огляделась вокруг вновь. Последнее, что она помнила – это как вытолкнула Питера из воды. Вот только каким образом она оказалась на суше? И где Питер?
Краем глаза заметив какое-то движение, Ксения повернула голову и даже сделала шаг назад. У самой кромки воды стояло нечто огромное, склонившись над чем-то. В приглушённом свете она не могла понять что это такое. Силуэт этого существа напоминал звериный, но в то же время и человеческий. Лица (или морды?) видно не было, но одна мысль об этом вызывала неприятное копошение в душе. Ксении не хотелось подходить ближе, но что-то тянуло её туда, будто бы от этого зависела её жизнь. Или жизнь другого?
— Чёрт… — осознание ударило внезапно. Не думая больше ни секунды, Ксения рванула в ту сторону, где нечто пыталось сожрать Питера. — Эй ты, чудовище! — заорала она прямо на бегу. Одна лишь мысль о том, что Питера могут убить, а её вместе с ним, просто ужасала. И как бы Питер не был ей противен, как бы она его ненавидела, такой судьбы не для него, не для себя она не желала. — Убери свои пакли от него! — и только когда между ней и чудовищем оставалось пару метров, Ксения затормозила. До неё лишь сейчас дошло, что она безоружна.
Тем временем чудовище выпрямилось, встав на две лапы. Из-под чёрной шерсти выглянула пшеничного цвета макушка Верховного короля. Ксения замерла столбом. Не было страха, не было и желания убивать. Хотелось лишь поддаться этому чудовищу, сдаться.
Существо обернулась, уставившись краснющими глазищами в глаза Всаднице и распахнуло окровавленную пасть. Из глотки раздался дикий крик, не похожий на рык. Казалось, будто бы сотни баньши решили предсказать смерть одновременно.
От крика захотелось сжаться в комочек. Не сразу Ксения поняла, что сидит на коленях, сжимая руками уши. Запахло кровью, а на ладонях появились красные разводы: из-за крика барабанные перепонки просто не выдержали.
— Ты… — злость заклокотала где-то в груди. Широко расставив ноги, Всадница поднялась и согнулась, готовясь к атаке. — ...посмел тронуть Питера? Что ж, дорогая тварюга, поспешу тебя огорчить… — договорить ей не дал новый крик. От него в ушах зазвенело и на пару секунд в глазах потемнело. Красные глаза дико смотрели в глаза Ксении. Отчего-то чудовище нападать не спешило, но в то же время было наготове.
— Перед тобой, тварюга ты этакая, бешенный Всадник, готовый разодрать тебя за то, что покусился на его, чёрт тебя, собственность! — больше говорить она была не настроена. Медленно, но уверенно, двинувшись к чудовищу. Красные глаза сузились, огромная лапища, будто тряпичную куклу, оттолкнула тело Питера. Видимо, оно приняло Ксению за соперника, решившегося забрать его добычу.
Ксения не была настроена проигрывать. Где-то внутри что-то переключилось, и сейчас она собиралась драться голыми руками, руководствуясь лишь собственными зубами, ногтями и уловками.
В тот момент, когда Ксения уже была готова кинуться, чудовище кинулось первым. Снеся её с ног и прижав весом своего тела к земле, зверь распахнул пасть и зарычал. Рык был слишком громким, отчего Ксении показалось, будто бы её снесло ударной волной. Слух, кажется, решил уйти подальше, отчего она больше ничего не слышала. Распахнув глаза, девушка уставилась в злые глаза агрессивного хищника.
Но Ксения не чувствовала проигрыша. Ей хотелось драться, хотелось причинить боль. Хотелось сжать зубы на горле и сдавить настолько сильно, как только можно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, к жизни. Зарычав не хуже дикого зверя, она приподнялась на локтях и, оскалившись, вгрызлась в переднюю лапу мерзкого существа. Во рту сразу же появился привкус крови, желчи и грязи, а в нос ударил ужасный кислый запах падали. Из глаз брызнули слёзы, язык онемел. Больше всего на свете хотелось выплюнуть эту густую жёсткую шерсть из своего рта, промыть его, но Ксения понимала, что всё будет потом. Человеческие зубы не могли дать нужного результата, но зверь всё же взвыл и дёрнулся, освободив тем самым девушку из захвата. Она этим воспользовалась. Резко встав на ноги, Ксения прыгнула, вцепившись руками в толстую короткую шею зверя. Обвив ногами его торс, Всадница оттянула руками шерсть. Зверь взвыл вновь, но на этот раз более истерично. Еле удерживаясь на чудовище, Ксения скривилась и попыталась доползти до нужного места, чтобы удобнее вонзить зубы.
Зверь бесновался. Он скакал, лапами пытался содрать девушку со своей спины, но ничего не помогало ему. В очередной раз взревев, он встал на задние лапы и отклонился, чтобы в следующую секунду грохнуться на землю спиной вниз. Вот только глупый зверь не учёл одного факта – к тому времени, когда он решил стряхнуть Ксению, та уже почти перебралась на его шею.
Раздался громкий удар тела о землю и истеричный, полный боли, крик Ксении. Зверю всё-таки удалось – он придавил своим телом её ногу. Агрессия так и сочилась из Ксении, поэтому она, адекватно уже не соображая, заорала и вцепилась зубами в нежную шею зверя.
Раздался дикий вой, но для чудовища всё было решено. Сжав со всей дури зубы, Ксении удалось пережать трахею и, дёрнув головой, вырвать её из горла. Брызнула горячая кровь, запачкав всё лицо девушки. Зверь, издав сиплый крик, обмяк, ещё сильнее прижав ногу Ксении к земле.
Она лежала на медленно остывающей груди зверя, не сразу узнавая в нём искажённого какой-то проказой медведя. Из его горла фонтаном била кровь, пачкая волосы, руки, грудь и лицо Ксении. Её мутило, было так плохо, что даже двигаться не было возможным.
Гнев медленно сходил, уступая место ужасу. Вместе со всеми чувствами возвращалась боль в плече, а также боль раздавленной крупной тушей ноги. От того, что натворила, Ксении захотелось и рассмеяться и разреветься.
Еле отодвинув тушу медведя и вытащив ногу, Ксения обернулась, утыкаясь взглядом в Питера. Он лежал на спине, раскинув руки в стороны. Лицо его было бледно, а правое плечо разорвано в нескольких местах. До Ксении не сразу дошло, что боль в её плече и плечо Питера никак не взаимосвязаны. Она не заметила, когда зверь успел укусить её, выдрав кусок плоти.
Покачав головой, она медленно поползла в его сторону. Нога гудела и ломила одновременно, по лицу сочилась кровь, её тошнило, но она ползла к Питеру, желая лишь узнать дышит ли он.
Когда её голова упала прямо ему на грудь, лбом ощущая тепло тела, больше сдерживаться она уже не могла.
Ксения лежала в паре метрах от растерзанного ею же медведя, прижимаясь к телу Питера, и рыдала. Просто, чисто, по-детски.
Так, как не рыдала уже довольно давно.
Ей хватило сил лишь на то, чтобы окунуть лицо в воду, протирая его от запёкшейся крови. Нога онемела и уже почти не чувствовалась, плечо надоедало, но не так, чтобы перетерпеть было невозможно. Прошло уже пару часов, а Питер так и не очнулся. Ксения понимала, что ему нужно помочь, но не знала как. Вокруг не было ничего, а встать и пойти что-нибудь найти у неё просто не было ни сил, не возможности. Рядом был лишь труп медведя, остывший и мерзкий.